Материал: zaslavskiy_s_e_politicheskie_partii_rossii_problemy_pravovoy

– в течение 12 месяцев со дня вынесения предупреждения выявлены новые факты, свидетельствующие о наличии признаков экстремизма в ее деятельности.

Второй сценарий предусматривает возможность ликвидации политической партии в порядке, аналогичном изложенному, но без предварительного вынесения предупреждения. Это случаи, когда партией, ее региональным отделением или иным структурным подразделением осуществлялась экстремистская деятельность, повлекшая за собой нарушение прав и свобод человека и гражданина, причинение вреда личности, здоровью граждан, окружающей среде, общественному порядку, общественной безопасности, собственности, законным экономическим интересам физических и юридических лиц, обществу и государству или создающая реальную угрозу причинения подобного вреда. Широкий перечень оснований, позволяющий начать процедуру ликвидации партии без предварительного вынесения ей предупреждения, фактически позволяет привлечь к ответственности любое объединение, совершившее активные действия экстремистского характера.

Важной особенностью порядка прекращения деятельности экстремистских партий является и возможность применения аналогичной процедуры – запрета деятельности – к партиям, не прошедшим регистрацию. Поскольку партия считается созданной с момента принятия соответствующих решений на учредительном съезде партии, она в полном объеме несет ответственность за свои политические действия и в случае совершения действий экстремистского характера может быть запрещена по решению суда.

В настоящее время практика применения Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» еще только формируется, поэтому ряд вопросов остается не до конца проясненным. В частности, не вполне ясно, как следует применять положение статьи 15, устанавливающее конституционно-правовую ответственность партии за преступления экстремистской направленности или за призывы к совершению экстремистской деятельности, совершенные членом ее руководящего органа, если партия в течение пяти дней публично не заявит о несогласии с его высказываниями или действиями. Следует ли понимать данную норму так, что федеральная партия в целом несет ответственность даже за экстремистские высказывания координатора первичной организации – и это при том, что информация о факте таких высказываний может быть и неизвестна высшему руководству партии в течение указанных пяти дней? И как в этом случае исчислять пятидневный срок применительно к совершению преступления экстремистской направленности – с момента совершения преступления или вынесения приговора? В первом случае организация вынуждена выражать свое несогласие еще до того, как наличие в действиях члена руководящего органа состава преступления будет уста-

новлено в надлежащем юрисдикционном порядке, а во втором случае она вправе хранить молчание до того, как решение суда вступит в законную силу, и лишь потом должна давать оценку его действиям. Какая же трактовка является правильной?

В ответе на поставленные вопросы следует исходить из системного понимания норм действующего законодательства. Как известно, Федеральный закон «О политических партиях» предусматривает возможность привлечения к ответственности за осуществление экстремистской деятельности как партии в целом, так и ее регионального отделения, а также иного структурного подразделения (местной либо первичной организации), если последнее наделено статусом юридического лица. В случае же, если оно таким статусом не обладает, ответственность за такие действия несет региональное отделение. В этом разделении зон ответственности и содержится ключ к решению вопросов об уровне, на котором должны делаться необходимые по закону заявления о несогласии с экстремистской деятельностью и о возложении ответственности на соответствующие партийные организации, если такое решение не было принято. Что же касается порядка исчисления пятидневного срока, отведенного для выражения несогласия с действиями экстремистского характера, то, на наш взгляд, партия при определении своей позиции должна все же ориентироваться на момент совершения действий экстремистского характера. Отсутствие официальной юридической квалификации действия или высказывания в большинстве случаев не является препятствием для выражения партией собственной политической оценки.

Несмотря на некоторую размытость формулировок статьи 15 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности», эта норма является крайне важной, так как, с одной стороны, позволяет партии своевременно отмежеваться от экстремистских высказываний и поступков однопартийцев, а с другой – стимулирует ее к определению своей позиции по отношению к содеянному. В новейшей истории не раз встречались ситуации, когда правоохранительные органы привлекали к ответственности того или иного партийного функционера, дело получало громкий резонанс, но сама партия хранила по этому поводу молчание либо ее руководители отделывались уклончивыми фразами (например, скандал в связи с антисемитскими высказываниями депутата Государственной Думы от КПРФ А.И.Макашова в 1998 году).

При этом уклонение от выполнения этого требования еще не означает, что в деятельности политической партии имеются признаки экстремизма. Хотя Закон в этом случае оговаривает возможность привлечения к ответственности общественного объединения (в том числе и политической партии) за экстремистские высказывания и действия своих членов, но решение по вопросу ее ликвидации принимает суд, который при его вынесении оценивает всю совокупность обстоятельств по данному делу.

От того, как ликвидирована партия – в добровольном или в принудительном порядке, – зависит возможность осуществления ею дальнейшей политической деятельности, а также судьба ее имущества. В случаях, когда ликвидация осуществлена по решению съезда партии, имущество, оставшееся после удовлетворения кредиторов, передается на цели, предусмотренные ее уставом и программой. В случае ликвидации политической партии по решению суда ее имущество обращается в доход Российской Федерации. Эта норма является правовой санкцией, применяемой к партиям вне зависимости от того, чем обусловлена ликвидация – экстремистской деятельностью, нарушением положений федерального законодательства или несоответствием требованиям, предъявляемым к партиям в части их численности и количества региональных отделений (последнее едва ли является справедливым, так как в этом случае отсутствует неправомерность ее действий).

В случае добровольной самоликвидации или принудительной ликвидации политической партии она может быть вновь воссоздана в том же порядке, который предусмотрен для создаваемых партий.

Политическая партия может добровольно утратить свой статус и в случае реорганизации. В соответствии со статьей 57 Гражданского кодекса Российской Федерации под реорганизацией юридического лица понимается разделение, слияние, присоединение, выделение и преобразование юридического лица. Однако реорганизация политической партии возможна только путем преобразования ее в иной вид общественного объединения, не имеющего статуса политической партии. На начальном этапе реформы партийной системы реорганизация партий в общественные объединения имела место в случаях, когда партии, ранее зарегистрированные в качестве политических общественных объединений, принимали решение о реорганизации в общественные объединения (так, в марте 2003 года была реорганизована в общественное объединение Русская партия). В мае 2003 года в общественное объединение преобразовалась и Великодержавная партия. В дальнейшем к такой процедуре, скорее всего, будут прибегать партии, в течение длительного времени не принимавшие участия в выборах, либо партии с «обмелевшей» членской базой. Предпочтительность такого варианта утраты статуса партии по сравнению с ликвидацией очевидна: экс-партия, преобразовавшись в общественную организацию или движение, сохраняет статус, позволяющий ей участвовать в общественной жизни и даже входить в состав избирательного блока. Кроме того, преобразование партии в общественную организацию не препятствует ее обратному преобразованию в партию в случае, если будет восстановлена ее ресурсная база.

Обобщая, следует отметить, что, по нашему мнению, правовое регулирование добровольного и принудительного прекращения деятельности политическихпартийвдальнейшемнеизбежнопотребуетидифференциа-

цию юридических последствий такого прекращения. В этом отношении применение одной и той же процедуры (хотя и различающейся по юридическим последствиям) к партиям, ликвидируемым в связи с обнаружившимся несоответствием статуса их реальному состоянию, и к экстремистской партии не вполне корректно. По нашему мнению, в первом случае целесообразнее ввести такую санкцию, как утрата общественным объединением статуса партии с исключением ее из списка политических партий (при этом деятельность ее как общественного объединения не прекращается). В отношении же экстремистских партий имеет смысл установить особую, не предусмотренную действующим законодательством, санкцию – роспуск партии, последствием которого наряду с ликвидацией была бы также утрата ее представителями, избранными по спискам партии, депутатских мандатов (подобный порядок предусмотрен в Турции и ФРГ). Менее радикальным средством мог бы стать принудительный роспуск депутатских объединений, представляющих партию в органах государственной власти.

Глава 5

Внутреннее устройство политических партий

Одной из важнейших составляющих правовой институционализации политических партий является формализация внутрипартийных отношений. Этот процесс неизбежен и в той или иной мере затрагивает все политические партии вне зависимости от их идеологической ориентации. Ю.С.Гамбаров, полемизируя по данному вопросу с Дернтбургом, отмечал, что принцип организации не только не отсутствует, но, напротив, составляет условие существования политической партии и исполнения ею своего назначения1. Вместе с тем он таит в себе потенциальную угрозу бюрократического перерождения партии, ее превращения в политическую машину (выражение М.Я.Острогорского), подмены коллегиального обсуждения проблем келейным принятием решений в узком составе.

Процессы зарождения внутрипартийной иерархии, появления отношений вертикальной зависимости и образования прослойки партийных функционеров находят свое закрепление в нормах уставов политических партий. При этом политические партии свободны в определении вопросов своей внутренней организации, за исключением ряда позиций, которые в соответствии с законодательством отнесены к сфере публично-право- вого регулирования.

Ключевая проблема правового регулирования вопросов внутренней организации политических партий заключается в «нахождении надлежащего баланса между степенью правовой регламентации той или иной сферы общественных отношений и допустимой мерой их внутренней саморегуляции»2. Собственно говоря, проблема выработки правовых механизмов публичного регулирования внутренней организации партии сравнительно нова для конституционного права, так как, согласно традиционным, складывавшимся веками правовым представлениям о политических партиях, решение вопросов внутренней деятельности политических партий целиком составляет их собственную прерогативу. Наиболее четко этот классический подход сформулировал Ю.С.Гамбаров в уже цитированной

1 См.: Гамбаров Ю.С. Указ. соч. С.6.

2Лапаева В.В. О концепции проекта закона Российской Федерации «О политических партиях» // Право и многопартийность в России / Под ред. С.А.Боголюбова, М.Макфола. М.: Юридический дом «Юстицинформ», 1994. С.45.