Материал: History

111 См.Г.Алкил б.А. Советский уголовно-процессуальный закон

•с. 93.                              ,   .                                              '

107

занности у физических лиц возникает в полном объеме с до­стижением совершеннолетия, то для ряда участников процес­са в той или иной мере наличие такой способности не огра­ничено возрастными рамками. Так, потерпевший пользуется правом давать показания, т. е. своими действиями осущест­влять некоторые права, вне зависимости от возраста. Это относится и к процессуальным обязанностям свидетеля, ко­торые не могут быть выполнены никем иным независимо от возраста свидетеля. Участие в процессе следователя, проку­рора, судьи определяется не их личной гражданской дееспо­собностью, а должностным положением, являющимся усло­вием специальной процессуальной правосубъектности. Ли­ца, не обладающие процессуальной правосубъектностью, не могут быть и участниками процесса. Сказанное позволяет сделать вывод, что проблема правосубъектности в теории уголовного процесса еще ждет своего (Исследователя. Значе­ние этой проблемы особенно велико потому, что правосубъ-ектность наряду с нормой права и соответствующими юри­дическими фактами служит необходимой предпосылкой воз­никновения процессуальных правоотношений.

Проблема правового статуса участников уголовного процесса имеет особое значение применительно к решению вопроса о правовом положении личности в уголовном судо­производстве. Она исследовалась многими авторами в разных аспектах¹¹. В уголовно-процессуальной теории в качестве эле­ментов правового статуса личности принято рассматривать про­цессуальные права и обязанности личности, право- и дееспо­собность, законные интересы личности, гарантии прав и за­конных интересов; однако о их сущности, соотношении и ро­ли в определении правового положения личности высказаны различные суждения.

В последние годы в юридической литературе повышен­ное внимание привлекает проблема процессуального интере-

^п См. Л у к а ш е в и ч В. 3. Гаоаит.ии прав обвиняемого в совет­ском уголовном процессе. Л., 1959; К у Ц о в а Э. Ф. Гарантии прав лич­ности в советском уголовном процессе. М., 1973; Кокорев Л. Д. Кон­ституция СССР — основа развития и совершенствования правового ста­туса личности в уголовном судопроизводстве.— В кн.: Конституция СССР и дальнейшее укрепление законности и правопорядка. М., 1979;

Потерпевший от преступления/Отв. ред. П, С. Дагель. Владивосток, 1974;

Мартынчик Е. Г. Гарантии прав обвиняемого в суде первой инстан­ции, Кишинев, 1975; он же. Охрана прав осужденного в кассационном производстве. Кишинев, 1979; Гарантии прав личности в социалистичес­ком уголовном праве и процессе. Межвуз. тем. сб./Отв. ред. Я. О. Мото-виловкер. Ярославль, 1977, вып. 2; 1979, вып. 4.

Г08

са, сущность законных интересов личности, их соотношение с общественными интересами в уголовном судопроизвод­стве¹².

Как отмечает А. Л. Цыпкин, в понятие процессуального интереса входит интерес публично-правовой, стоящий перед представителями власти, осуществляющими процессуальную. деятельность (судом, прокурором, органами расследования), охраняемый законом личный интерес (обвиняемого, подозре­ваемого, потерпевшего), общественный интерес (обществен­ного обвинителя и общественного защитника) ¹³.

В процессуальной теории широко распространено мне­ние, что законные интересы личности полностью соответ­ствуют интересам правосудия. Так, М. С. Строгович пишет:

“Законный интерес обвиняемого... ни в малейшей мере не противоречит интересам правосудия, а наоборот, его соблю­дение и охрана в полной мере им соответствуют” ¹⁴. Как от­мечалось в литературе это верное в принципе утверждение несколько упрощает проблему, поскольку в уголовном судо­производстве определенные противоречия возможны не толь­ко между общественными и личными интересами, но и меж­ду законными интересами личности и интересами правосу­дие ¹⁵.

Проблема законного интереса разрабатывалась в основ-„ном применительно к процессуальной фигуре обвиняемого. Его законные интересы, утверждают многие авторы, заклю­чаются прежде всего в том, чтобы невиновный не был при­влечен к ответственности и осужден, а виновный подвергся бы справедливому наказанию.

¹² См. Алексеев II. С.. Лукашевич В. 3. Ленинские идеи в советском уголовном судопроизводстве. Л., 1970; с. 146—191; Мотови­ло в к е р Я. О. О гарантиях интересов личности и правосудия.— Сов. государство и право, 1974; № 6; Кокорев Л. Д. Общественные и лич­ные интересы в уголовном судопроизводстве.— Правоведение, 1977, № 4;

Савицкий В. М. Конституционные предпосылки дальнейшего усиле­ния гарантий прав личности в уголовном судопроизводстве.— В кн.: Га­рантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. Ярославль, 1979, с. 17—26.

См. Цыпкин А. Л. Сущность уголовно-процессуальной функции прокурора.__ В кн.: Вопросы теории и практики прокурорского надзора.

Строгович М. С. О правах личности в советском уголовном судопроизводстве—Сов, государство и право, 1976, № 10, с. 74.

"См. Мотов плов ке р Я. О. О гарантиях интересов личности и правосудия, с. 100-107; Кокорев Л. Д. Общественные и личные ин­тересы в уголовном судопроизводстве, с. 80—83.

109

Исходя из того, что стремление обвиняемого • во всех случаях добиваться выяснения обстоятельств, оправдываю­щих его или смягчающих его ответственность, является за­конным, А. Д. Бойков предлагает различать два вида инте­ресов обвиняемого: материально-правовой—стремление за-. щищаться и процессуальный — стремление использовать те или иные средства защиты¹⁶. Вряд ли, однако, стремление защищаться может быть отнесено к материально-правовым категориям, поскольку оно выражает процессуальное право

на защиту и связано с осуществлением правоприменительной деятельности.

В процессуальной теории сущность законных интересов обвиняемого часто сводят лишь к вопросу о том, какими средствами и способами осуществляется защита обвиняемо­го. Полагая, что до окончательного разрешения уголовного дела невозможно определить, законным или незаконным окажется в конечном счете интерес, отстаиваемый обвиняе­мым, ряд авторов проблему законного интереса обвиняемо­го сводят к положению о том, что интерес обвиняемого осу­ществлять защиту законными средствами всегда законен '⁷. Причем в качестве одного из аргументов в пользу именно такого решения вопроса приводятся ссылки на положения процессуального закона, в частности ст. 23 Основ, в которой “говорится о законных средствах и методах защиты, но ниче­го не сказано о законных интересах обвиняемого” ¹⁸. На не­убедительность этих аргументов обращалось внимание в про­цессуальной литературе¹⁹. Законодатель, разумеется, не имел в виду, что законными способами можно защищать неза­конные интересы.

В настоящее время правовая категория “законные ин­тересы” граждан получила юридическое закрепление в но­вой Конституции СССР (ст. 65); в Законе о прокуратуре-СССР (ст. 10), в Законе об адвокатуре в СССР (ст. 1).

¹⁶ См. Бойков А. Д. Этика профессиональной защиты по уголов­ным делам. М., 1978, с. 62.

¹⁷ См. Мотовиловкер Я. О. О гарантиях интересов личности-'“ правосудия, с. 102; К а минская В. И. Охрана прав и законных инте­ресов граждан в уголовно-процессуальном праве.—Сов. государство и право, 1968, № 10, с. 34; Стецовский Ю. И. Адвокат в уголовном судопроизводстве. М., 1972, с. 50; Г о льдине р В. Д. Защитительная речь. М., 1979, с. 5—6.

^Синайский Э. Адвокат должен защищать.— Соц. законность,. -1966, № 11, с. 64—65.

¹⁹ См. К у ц о в а Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уго­ловном процессе, с. 58—65.

110

Так, новый Закон об адвокатуре в СССР, принятый Верхов­ным Советом СССР 30 ноября 1979 г., предусматривает, что адвокатура в СССР содействует охране прав и законных ин­тересов граждан и организаций.

Все это ставит перед процессуальной наукой задачу бо­лее глубокого, обстоятельного изучения сущности и роли в уголовном судопроизводстве законного интереса личности, который нельзя сводить лишь к законности средств защиты прав личности. На это в свое время обратил внимание А. Ф. Кони, отметив, что при таком толковании законного интереса мы встаем на опасную дорогу, “на которой руко­водящей нитью служит не вопрос о том, что защищать, а лишь то, как защищать”²⁰.

С понятием интереса тесно связан вопрос о возможнос­ти участия конкретных лиц в производстве по уголовным де­лам в зависимости от их отношения к данному делу. Незаин­тересованность в исходе дела лиц, имеющих право на при­нятие процессуально значимых решений (судья, прокурор, следователь, лицо, производящее дознание), а также иных лиц, участвующих в собирании и закреплении доказательств (секретарь судебного.заседания, переводчик, эксперт, спе­циалист, понятые), является одним из условий их участия в

уголовном процессе.

К сожалению, понятие заинтересованности в исходе де­ла до настоящего времени не подвергалось специальному исследованию и рассматривалось лишь применительно к правовому статусу отдельных участников процесса²¹. Меж­ду тем практика порождает ряд вопросов, связанных с уста­новлением оснований для отвода (заинтересованность в ис­ходе дела начальника следственного отдела, возможность принятия решения о возбуждении дела лицом, которое было очевидцем преступления, и т. д.), а рекомендации по этим вопросам не всегда обоснованны. Так, В. Задерако полагает, что “работникам органов дознания и следователям, если они становятся свидетелями или потерпевшими по делу, как пра­вило, не следует немедленно отстраняться от производства неотложных действий: осмотра, обыска, выемки, освидетель­ствования, задержания и допроса подозреваемых, допроса потерпевших и свидетелей. Их самоустранение возможно

;° ^кон"' ^А- ^ф- ^бр. соч. М„ 1966, т. 1, с. 306.

См. Мартынчик Е. Основания отвода и самоотвода судей.— Сов. юстиция, 1972, № 6; Задерако В. О некоторых основаниях от­вода участников процесса.—Сов. юстиция, 1977, № 17, и Др.

Ill

только с момента, когда оно не причинит ущерба интересам правосудия, охраняемым законом правам и интересам граж­дан”²². Эта рекомендация не соответствует закону, посколь­ку выполнение следственного действия свидетелем, а тем бо­лее потерпевшим лишает его доказательственной ценности. Прав В. И. Смыслов, отмечающий, что если следователь, прокурор являются очевидцами преступления, это лишает их права осуществлять процессуальные функции, в том числе и возбуждать уголовные дела²³.

В юридической литературе проблема правового стату­са исследовалась не только по отношению к обвиняемому, но и применительно к другим лицам. Однако общим вопросам правового статуса личности в уголовном судопроизводстве посвящено немного работ. Они ждут своего решения в свете новых положений Конституции СССР о дальнейшей демо­кратизации советского уголовного процесса, совершенство­вании гарантий охраны прав и законных интересов личности.

В процессуальной литературе приводится различная классификация участников уголовного процесса. Удачная в целом классификация предложена В. И. Шпилевым²⁴.

Обычно выделяют пять групп участников процесса: 1) ор­ганы государственной власти, осуществляющие расследова­ние преступлений, рассмотрение и разрешение уголовных дел — органы дознания,   следователь,   прокурор, суд;

2) участники уголовного процесса, имеющие личный инте­рес,—обвиняемые, подозреваемые, потерпевшие, граждан­ские истцы и ответчики; 3) лица, представляющие в уголов­ном процессе интересы других субъектов,— защитники об­виняемого, представители потерпевших, гражданских истцов, ответчиков; 4) представители общественных организаций и коллективов   трудящихся — общественные    обвинители, общественные защитники и др.; 5) лица, содействующие. государственным   органам в осуществлении   судопро­изводства,—свидетели, эксперты, специалисты,   понятые, переводчики и т. д.

²² Задерако В. Отвод участников процесса по уголовному делу.— Соц. законность, 1977, № 7, с. 64,

²³ См. Смыслов В. И. Свидетель в советском уголовном - процес­се. М., 1973, с. 31—32.

²⁴ См. Шпиле в В. Н. Участники уголовного процесса, с. 26—30.

112

§ 2. Государственные органы — участники уголовного судопроизводства

Ведущую группу участников уголовно-процессуальной деятельности составляют государственные органы и долж­ностные лица: суд, прокурор, следователь, органы дознания. Объединяющим для этих органов и лиц является выполнение в уголовном процессе требований принципа публичности пу­тем осуществления деятельности по расследованию и разре­шению уголовного дела, а также надзора за точным и не­уклонным соблюдением закона в процессе этой деятельнос­ти, Именно на эти органы возлагается решение задач уго­ловного судопроизводства, от их деятельности зависит пре-

•жде всего успешное осуществление правосудия. Как отмеча­ет В. Н. Кудрявцев, “...дальнейшее совершенствование струк­туры, организации и деятельности органов юстиции выходит за рамки ведомственных интересов и составляет неотъемле-

•мый элемент общего процесса коммунистического строитель­ства. Это определяет основную ориентацию проводимых в настоящее время исследований судебной, прокурорской и следственной деятельности”²⁵.

Среди участников уголовного процесса особое место за­нимает прокурор, на которого возлагается высший надзор за соблюдением законов всеми органами, должностными ли-.цами и гражданами в сфере уголовного судопроизводства. В настоящем параграфе рассматриваются лишь некоторые

•проблемы участия прокурора в уголовном судопроизводстве;

•вопросы, касающиеся органов расследования и суда, анали­зируются в соответствующих разделах книги.

Научная разработка проблем прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве способствовала подготовке и принятию нового Закона о прокуратуре СССР 30 ноября 1979 г. Закон о прокуратуре СССР воспринял проверенные практикой положения ранее действовавшего законодатель­ства о прокурорском надзоре и значительно повысил роль .прокурорского надзора за исполнением законов в ходе уго­ловного судопроизводства²⁶.

²⁵ Кудрявцев В. Н. Правовая наука и актуальные вопросы со­циалистической законности.— Коммунист, 1976, № 2, с. 86.

²⁰ См. Руденко Р. Неукоснительно претворять в жизнь Закон о прокуратуре СССР.—Соц. законность, 1980, № 2, с. 5—10; РекунковА. Принципы организации и деятельности прокуратуры.— Соц. законность, 1980, № 7, с. 3—8; Павлищев К. С., РагинскийМ.Ю. Закон о Прокуратуре СССР—Сов, государство и право, 1980, № 4, с. 29—36.

8. Заказ 2568                                                      113

Проблемам прокурорского надзора в сфере уголовного-процесса посвящено значительное количество работ, относя­щихся к уголовному судопроизводству в целом или к его от­дельным стадиям²⁷. Проблемы эти всесторонне исследова­лись в монографиях В. М. Савицкого, достоинством кото­рых является тщательный анализ всего многообразия раз­личных аспектов деятельности прокурора в уголовном су­допроизводстве²⁸.

Единство прокурорского надзора в СССР, его целей,-задач и принципов позволяет при рассмотрении отдельных проблем процессуального положения и деятельности проку­рора в сфере уголовного судопроизводства исходить из более широких отправных положений, чем непосредственно уголов-но-процессуальные категории. Заметным явлением в теории прокурорского надзора было опубликование ряда работ обобщающего характера²⁹. Общим проблемам прокурор­ского надзора посвящены сборники научных трудов Всесо­юзного института по изучению причин и разработке мер пре­дупреждения преступности³⁰.

В теории прокурорского надзора высказано мнение & том, что нормы, регулирующие область прокурорско-надзор-ных отношений, консолидируются в самостоятельную от­расль системы советского социалистического права, облада­ющую собственным предметом и методом регулирования³¹.

²⁷ См. Жогин Н. В. Прокурорский надзор за предварительным расследованием уголовных дел. М., 1968; Басков В. И. Прокурор в су­де первой инстанции. М., 1968; он же. Прокурорский надзор при рас­смотрении судами уголовных дел. М., 1980;   Чеканов В. Я. Проку­рорский надзор в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1972; Бас­ков В. И., Т е м у ш к и н О. П. Прокурор в суде второй инстанции по уголовным делам. М., 1972.

²⁸ См. Савицкий В. М. Прокурорский надзор за дознанием и предварительным следствием. М., 1959; он же. Государственное обвине­ние в суде. М., 1971; он же. Очерк теории прокурорского надзора. М., 1975.

²⁹ См. Мурашин Г. А.'Органы прокуратуры в механизме Совет­ского государства. Киев, 1972; Новиков С. Г. Прокурорская система вг СССР. М., 1977.

³⁰ См. Совершенствование прокурорского надзора в СССР/Отв. ред. Н. В. Жогин. М., 1973; Вопросы теории и практики прокурорского надзора/Отв. ред. Н. В. Жогин. М., .1975, ч. 1, 2; Совершенствование правового регулирования прокурорского надзора в СССР/Отв. ред. Н. В. Жогин. М., 1978, и др.

³¹ См. Тадевосян В. С. Прокурорский надзор в системе совет­ского права.—Соц. законность, 1958, № 1; Тишкевич И. В., Марти­нов и ч И. И., Березовская С. Г. О системе советского социалисти­ческого права.—Сов. государство и право, 1958, № 1.

114

В связи с этим требует самостоятельного исследования воп­рос о характере правовых отношений, осуществляемых в уго­ловном процессе с участием прокурора. При этом возможны выводы о наличии в данном случае одновременно двух групп правовых отношений, совпадающих по форме,—уголовно-процесеуальных и прокурорско-надзорных,—либо даже вы­вод о поглощении уголовно-процессуальных отношений про-курорско-надзорными, как более широкими по своему содер­жанию.

Вступая в те или иные процессуальные отношения, про­курор остается носителем общей функции — высшего надзо­ра за соблюдением законности в деятельности всех учрежде­ний, должностных лиц и отдельных граждан. В то же время в области уголовного судопроизводства прокурор наделяется специфическими правовыми средствами надзора, в которых значительно больше, чем в иных отраслях прокурорского надзора, проявляется характер властных полномочий (ука­зание, санкция, утверждение и т. д.). Особый характер пра­вовых средств прокурорского надзора в различных стадиях уголовного процесса приводит иногда к представлению о на­личии у прокурора в сфере уголовного судопроизводства по­мимо основной функции—высшего надзора за соблюдением .законности — “дополнительных” функций, таких- как руко­водство расследованием, поддержание обвинения и т. д. Од­нако сущность прокурорского надзора во всех стадиях про­цесса остается постоянной, она не изменяется в зависимости от объема и характера используемых прокурором правовых средств.

Проблемы прокурорского надзора за соблюдением за­конности при расследовании уголовных дел рассматривают­ся в ряде специальных работ³². Этим же проблемам была посвящена научная конференция, проведенная в 1964 г. Прокуратурой СССР и Всесоюзным институтом по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности³³. .

К числу дискуссионных относится вопрос о характере функ­ций прокурора по отношению к органам расследования. Од­ни авторы полагают, что прокурорский надзор в этом случае

См. Савицкий В. М. Прокурорский надзоп за дознанием и предварительным следствием. М., 1959; Жогин Н. В. Прокурорский надзор за предварительным расследованием уголовных дел. М., 1968;

^{а ка е в}" ^- Надзор прокурора района за расследованием уголовных дел. М., 1979, и др.                                          '

ствие^Под р^аТжоги^М ^бТ³"³""^ ^и "Р^Р"^⁴™ ^след-8*                             "                           115

менного осуществления прокурором функций надзора и об­винения, ввиду чего предлагалось освободить его от выпол­нения в суде функции обвинения, поскольку надзорная дея­тельность, обремененная обвинительной функцией, лишает­ся необходимой беспристрастности⁴³. Однако эти предложе­ния не встретили одобрения⁴⁴.                       .

Внимание процессуалистов привлекла к себе опублико­ванная в 1972 г. статья В. М. Савицкого о последствиях от­каза прокурора в суде от обвинения. Автор предлагал уста­новить порядок, согласно которому в случае отказа прокуро­ра от обвинения суд должен вынести оправдательный приго­вор или определение о прекращении дела. Основной аргу­мент автора состоял в том, что возможность вынесения об­винительного приговора ставит суд в несвойственное для не­го положение, когда он как бы возрождает обвинение, снятое, аннулированное прокурором, т. е. принимает на себя обвини­тельную функцию⁴⁵. В критических отзывах на это предло­жение отмечалось, что его принятие лишит суд возможности устанавливать истину и принимать решения по уголовному делу согласно своему внутреннему убеждению⁴⁶. К тому же отказ прокурора в суде от обвинения вряд ли означает снятие обвинения, сформулированного в обвинительном заключении, обвинения, по которому подсудимый предан суду.