Материал: History

⁹³ См. Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении. М., 1974,

^м См. Галкин Б. А. Советский уголовно-процессуальный закон, с. 72—84; Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-про-цессуального права, с. 5—41; Строгович М. С. Курс советского уго­ловного процесса, т. 1, с. 29—36; Шпиле в В. Н. Содержание и формы уголовного судопроизводства, с. 68—100, и др.

⁹⁵ См. Б о ж ь е в В. П. Уголовно-процессуальные правоотношения. М., 1975. (Рец.: Лукашевич В. 3., Элькинд П. С.—Правоведение, 1976, № 5; Алексеев В.—Соц. законность, 1976, № 2).

48

сылок, субъектного состава, содержания и объекта (пред­мета) уголовно-процессуальных отношений.

Исходя из марксистако-ланижжих положений о том, что право производно от экономического строя общества, что оно закрепляет уже сложившиеся отношения, а также спо­собствует зарождению и развитию отношений, выгодных гос­подствующему классу, большинство советских процессуалис­тов едины в определении уголовно-процессуальных отноше-ний как идеологичеаких общественных отношений, урегули-pogaнныxJ^юpмaми_yгoлoвнo-пpoцeccyaльнoгo__пc^aвa, возни­кающих^ развивающихся^ и прекращающихся в сфере уго­ловного судоп^оизводств а⁹⁵'.

~Было высказано мнение о том, что правовые отношения, в которых праву одного субъекта соответствует обязанность другого, не играют существенной роли в уголовном процес­се, поскольку законодатель наделяет государственные орга­ны односторонними властными полномочиями на совершение процессуальных действий⁹⁷. Эта точка зрения была подверг­нута критике и не получила распространения в науке совет­ского уголовного процесса.

Большинство авторов сходится также в характеристике основных особенностей уголовно-процессуальных отношений, относя к их числу:

1. Существование общественных отношений, складываю­щихся в сфере урегулированного правом уголовного судопро­изводства, в форме правоотношений⁹⁸.

2. Государственно-властный характер этих отношений, которые в большинстве случаев складываются независимо от воли вступающих в эти отношения субъектов, а в силу тре­бований закона.

⁹⁶ См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 1, с. 31—36; Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-процес-суального права, с. 8; Б о ж ь е в В. П. Уголовно-процессуальные право­отношения, с. 87, и др.

⁹⁷ См. Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. М„ 1962, с. 16.

⁹⁸ В юридической литературе обращено внимание на существова­ние в уголовном судопроизводстве не только правовых отношений (см.:

Кокорев Л. Д. Участники правосудия по уголовным делам, с. 43—46;

Бойков А. Д. К изучению эффективности уголовно-процессуального закона, с. 164). В уголовном процессе не исключается возможность возникновения отношений, не урегулированных правом. Не нуждаются в правовом регулировании многие вопросы тактики, методики расследо­вания, а также некоторые нравственные отношения, связанные с судо­производством.

4. Заказ 2568                                                                                                            49

3. Неразрывную связь уголовно-процессуальных отноше­ний с отношениями уголовно-правовыми.

4. Связь уголовно-процессуальных отношений с уго-ловно-процессуальной деятельностью, т. е. с системой уре-

гулипавапных правом действий участников процесса.

5. Специфический круг субъектов уголовно-процессу­альных отношений.

При сходстве основных позиций по поводу процессуаль­ных отношений имеется ряд различий при определении их значения в механизме правового регулирования.

Так, М. С. Строгович считает правоотношения одновре­менно и методом правового регулирования, и способом реа­лизации правовых норм, и результатом правового регулиро­вания. Одновременно он рассматривает уголовно-процессу-альные отношения как правовую форму деятельности орга­нов следствия, прокуратуры и суда, осуществляющих возло-жекльге на них задачи, а саму эту деятельность—'в качестве содержания     уголовно-процессуальных     отношений". В. П. Божьев пишет о том, что правоотношение является ре­зультатом взаимодействия нормы права с общественным от­ношением ¹⁰⁰. В. Н. Шпилев рассматривает правоотношения з качестве шнутренлей формы уголовного процесса в отличие от его внешних форм, выражающихся в самом порядке про­цессуальной деятельности¹⁰¹. П. С. Элькинд определяет про­цессуальные отношения как предмет правового регулирова­ния и как .результат такого регулирования ¹⁰².

При внешней противоречивости приведенных высказы­ваний по существу все о ни__едины_в_ „признании тогр^что_поа-во_Суго.лов]го-гцю1^су^а^П1_ное}__п4)извано._врздействовать._на ^"Js^^Y¹⁰^⁶⁶-—^¹³^¹.¹?^^ о1бщес'пвенных_ отношений и .в результате^ такого воздействия Общественные отношения об­лекаются вформуправовых—— -— ^~^-C)тcюдaй^-ёдинcтвcГ^o взглядах на возможность сущест^ вования процессуальных отношений только в правовой фор­ме. Однако вопрос о характере взаимодействия обществен-

⁹⁹ См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 1, с. 30—34, 45—46.

¹⁰⁰ См. Божьев В. П. Уголовно-процессуальные правоотношения, с. 85—87.

¹⁰¹ См. Шпилев В. Н. Содержание и формы уголовного судо­производства, с. 88—125.

¹⁰² См. Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-процессу-ального права, с. 5, 10.

ных отношений “в чистом виде” и процессуальных отноше­ний, т. е. тех же общественных отношений, но урегулирован­ных правом, решается не всегда одинаково. Наиболее рас­пространено мнение, что сами общественные отношения — это содержание правовых (в том числе и процессуальных) отношений, а правовые отношения представляют собой фор­му общественных отношений¹⁰³. Несколько иная позиция в общей теории права была высказана Ю. К. Толстым, по мнению которого правоотношение является посредующим звеном между нормой права и теми общественными отноше­ниями, которые составляют предмет правового регулирова­ния ¹⁰⁴. Тем самым Ю. К. Толстой рассматривает правовое отношение в качестве самостоятельного элемента—“по­средника” между нормой права и реальным общественным отношением. Мысль о возможности самостоятельного су­ществования урегулированного нормой права общественного отношения представляется плодотворной.

Традиционно мнение, что всякое урегулированное правом общественное отношение является правовым с момента сво­его возникновения. Между тем необходимость в правовом анализе 'подаал-яющвго большинства реалыно существующих общественных отношений не столь уж распространена и воз­никает, как правило, в .ходе правоир именительного .процесса. Это наводит на мысль о значении гераволрименительной дея­тельности для определения существа самой категории право­вого отношения. В первую очередь это касается материаль­но-правовых отношений.

Почти все авторы, занимающиеся в той или иной мере проблемой угол.ов'но-1Процессуальных отношений, рассматри­вают вопрос о связи ^троцессуальных отнош^ниисматерлаль;

ными"^{^roлoвн[o^:пpaвoвьIми)''^гo57~Бoльшинcтвo из них едины ^цриз^аниц перв11чностй~7голов№>пра_вовы^^отн^ пр9изводност1Г'угЬловно-процессуал^ных7~Однако это не зна-

¹⁰³ См. Х а л ф и и а Р. О. Общее учение о правоотношении, с. 99.

¹⁰⁴ См. Общая теория государства и права/Отв. ред. В. С. Петров, Л. С, Явич. Л., 1974, т. 2, с. 334—339.

¹⁰⁵ См. Р и в л и н А. Л. Об уголовно-правовых и уголовно-процес­суальных отношениях.—Правоведение, 1959, № 2, с. 105—112; Эль­кинд П. С. Сущность советского уголовно-процессуального права, с. 11—20; Да гель П. С. Взаимодействие уголовного материального и процессуального права в регулировании общественных отношений.— Правоведение, 1972, № 2, с. 83—89; Шпилев В. Н. Содержание и фор­мы уголовного судопроизводства, с. 19—27; Божьев В. П. Уголовно-процессуальные правоотношения, с. 98—135.

4*                                                                                                                               51

чит, как правильно указывает М. С. Строгович, что при от­сутствии уголовно-правовых отношений уголовный процесс теряет смысл, что уголовно-процессуальные отношения вы­зываются к жизни уголов1но-|п'раво'выми отношениями и слу­жат фс|рмой .последних ¹⁰⁶. Не говоря уже о to'm, что задачами процесса является установление не только события, сос­тава преступления, но и их отсутствия, в ряде случаев уго­ловный процесс возникает, когда нет уголовно-правовых от­ношений (например, при возбуждении производства о при­менении принудительных мер медицинского характера).

Производность процессуальных отношений от матери' альных не означает, что они возникают непосредственно в результате преступления. Юридическим фактом, влекущим возникновение уголовно-процессуальных отношений, явля­ется наличие повода к возбуждению уголовного дела (тот или иной вид информации о совершенном или готовящемся преступлении). В связи с этим деятельность компетентных органов по установлению оснований к возбуждению уголов­ного дела уже подчиняется процессуальному порядку. Одна­ко мнение это разделяют не все, полагая, что уголовное су­допроизводство, процессуальные  отношения  начинаются лишь с момента принятия решения о возбуждении уголовно­го дела, а предшествующая деятельность не является про­цессуальной ¹⁰⁷.

§ 6. Уголовно-процессуальные функции

Проблема понятия и содержания уголовно-процессуаль­ных функций остается до настоящего времени дискус­сионной. Чаще всего под функцией понимают основные на­правления процессуальной деятельности¹⁰⁸. Сторонники та­кого толкования функций исходят из наличия в уголовном судопроизводстве трех основных процессуальных функций:

¹⁰⁶ См. Строгович М. С. Рец. на кн.: Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л., 1976.—Правоведение, 1976, № 4, с, 136.

¹⁰⁷ См. Стремовский В. А. Участники предварительного след­ствия. Ростов н/Д., 1966, с. 9; Ч ельцов М.. А. Советский уголовный процесс. М., 1962, с. 231—233.

¹⁰⁸ См. Нажимов  В. П. Об уголовпо-процессуальных функ­циях.—Правоведение, 1973, № 5, с. 73; Я к у б М. Л. О понятии про­цессуальной функции в советском уголовном судопроизводстве.— Пра­воведение, 1973, № 5, с. 85; Мотовиловкер Я. О. Основные уго­ловно-процессуальные функции. Ярославль, 1976, с. 5—23, и др.

52

а) обвинения (уголовного преследования); б) защиты; в) раз­решения дела. Выделение этих трех функций в известной мере традиционно и характерно для состязательной конструкции процесса.

Как отмечалось в печати, главный недостаток концепции трех основных функций заключается в том, что она не отра­жает всей полноты уголовно-процессуальной деятельности, оставляя в стороне деятельность значительного числа участ­ников процесса ¹⁰⁹. Обратив на это внимание, Р. Д. Раху-нов отметил, что перечисленные три функции не только не охватывают деятельность всех участников процесса, но и осуществляются далеко не во 'всех стадиях процесса. По его мнению, к числу самостоятельных функций относятся функ­ции расследования уголовного дела, .поддержания граждан­ского иска и защиты от иска ¹¹⁰. На самостоятельность функ­ции расследования дела указывали также В. В. Шиманов-ский и М. М. Выдря ^1П.

Несколько иначе к определению сущности функций под­ходит П. С. Элькинд. По ее мнению, функции—это специ­альное назначение и роль участников процесса, определя­емые нормами права и выраженные в соответствующих на­правлениях уголовно-процессуальной деятельности. Ею пред­ложена классификация функций на основные, вспомогатель­ные и побочные, охватывающие деятельность всех участни­ков уголовного процесса ¹¹². Спорен вопрос о 'носителях про­цессуальных функций. Существует мнение, что не только од­на и та же функция может выполняться различными участ­никами процесса, но и один участник процесса может быть одновременно носителем нескольких различных функций¹¹³. Если М. Л. Якуб считает, что процессуальная функция того или иного органа или лица является его процессуальной

¹⁰⁹ См. Рахунов Р. Д. Участники уголовно-процессуальной дея­тельности, с. 47; Шпиле в В. Н. Участники уголовного процесса, с. 16.

¹¹⁰ См. Рахунов Р. Д. Участники уголовно-процессуальной дея­тельности, с. 48.

¹¹¹ См. Шимановский В. В. К вопросу о процессуальной функ­ции следователя в советском уголовном процессе.— Правоведение, 1965, № 2, с. 175: Выдря М. М. Расследование уголовного дела—функция уголовного процесса.—Сов. государство и право, 1980, № 9, с. 78—82.

¹¹² См. Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-процес-суального права, с. 54—69.

¹¹¹³ См. Ф а т к у л л и н Ф. Н., 3 и н а т у л л и н 3. 3., А в р а х Я. С. Обвинение и защита по уголовным делам. Казань, 1976, с. 114.

5?

обязанностью, процессуальным назначением¹¹⁴, то В. П. На­жимов допускает выбор самим участником процесса с уче­том конкретных обстоятельств дела той функции, которую он будет осуществлять в ходе судопроизводства ¹¹⁵.

Разделяя разработанное П. С. Элькинд определение по­нятия у;оловно-процессуальных функций, один из авторов настоящей книги, В. Г. Даев, предложил иную конструкцию этих функций, вытекающую из характера процессуальных интересов отдельных участников процесса. По его мнению, действующий советский уголовный процесс позволяет выде­лить следующие процессуальные функции: расследование уголовного дела, судебное рассмотрение и разрешение уго­ловного дела, прокурорский надзор за соблюдением закон­ности в ходе уголовного судопроизводства, защита личных процессуальных интересов, оказание юридической помощи, общественное представительство, оказание содействия в хо­де уголовного судопроизводства¹¹⁶. При этом отрицается на­личие функции обвинения по тем мотивам, что ни один из участников процесса не наделен обязанностью или назначе­нием осуществлять только обвинительную деятельность, а функция защиты распределяется между обвиняемым (защи­та личного интереса), защитником (оказание юридической помощи) и общественным защитником (общественное пред­ставительство). Поддержание прокурором обвинения рас­сматривается не как функция обвинения, а как одна из форм осуществления прокурорского надзора¹¹⁷. С отрица­нием функции обвинения в уголовном процессе выступил и В. Я. Чеканов¹¹⁸.

Не разделяя это мнение, многие авторы посвятили свои исследования функции обвинения в уголовном процессе¹¹⁹;

¹¹⁴ См. Я к у б М. Л. О понятии процессуальной функции в совет­ском уголовном судопроизводстве, с. 87.

¹¹⁵ См. Нажимов В. П. Об уголовно-процессуальных функциях, с. 76-78.

¹¹⁶ См. Даев В. Г. Процессуальные функции и принцип состяза­тельности в уголовном судопроизводстве, с. 72.

¹¹⁷ См. Даев В. Г. К понятию обвинения в советском уголовном процессе, с. 79—82.

¹¹⁸ См. Чеканов В. Я. Уголовное судопроизводство как целост­ная система.— В кн.: Вопросы уголовного процесса. Саратов, 1979, вып. 2, с. 33—34.

¹¹⁹ См. Альперт С. А. Обвинение в советском уголовном про­цессе. Харьков, 1974; Мотовиловкер Я. О. Основные уголовно-про-цессуальные функции. Ярославль, 1976; Зеленецкий В. С. Возбуж­дение государственного обвинения в советском уголовном процессе. Харьков, 1979. 54

среди них следует прежде всего назвать обстоятельную мо­нографию В. М. Савицкого о государственном обвинении ¹²⁰.

Оригинальные суждения о сущности уголоино-процес-суальных функций высказаны В. С. Зеленецким. Сущность функции, считает он, нельзя выводить лишь из процессуаль­ной деятельности, ее направленности; в качестве признака функции следует рассматривать содержание позиции субъек­та процессуальной деятельности, выражающееся в характе­ре его отношения к объекту его процессуальной позиции и соответствующей   уголовно-процессуальной деятельности. “Если,—пишет он,—отношение субъекта к определенному объекту рассматривать в качестве его социальной позиции '(без которой нет и не может быть ни обвинения, ни защиты, ни любой другой функции), а деятельность—как способ ре­ализации этой позиции, то достигаемый в процессе такого взаимодействия названных элементов результат и представ­ляет собой функцию” ¹²¹.

В. С. Зеленецким предложена классификация функций на общие и частные, на внешние и внутренние. К общим он относит: функцию борьбы с преступностью, функцию уго­ловного преследования, функцию уголовно-процессуального познания действительности и т. д. Общие функции в качест­ве структурообразующих элементов содержат частные функ­ции. Так, например, общая функция уголовного преследо­вания включает в себя частные функции: изобличение прес­тупника и обвинение лица, совершившего преступление; об­щая функция публичного обвинения—функции следствен­ного и государственного обвинения и т. д.¹²²

Приведенные конструкции нуждаются в дополнительных объяснениях, поскольку автор, называя “общие и частные”, “внешние и внутренние” функции, не раскрывает их сущнос­ти. Кпоме того, если рассматривать функцию как результат взаимодействия социальной позиции субъекта с реализаци­ей этой позиции в ходе процессуальной деятельности, то из

¹²⁰ См. Савицкий В. М. Государственное обвинение в суде. М.,

1971. (Рец.: Божьев В. П., Чугупоп В. Е.—Сов. государство и право,

1972. № 1; Кореневский Ю., Темушкин О.—Соц. законность, 1971, № 10;

Мотовиловкер Я. О.—Вести. Ярослав, ун-та, 1972, № 4).

^'Зеленецкий В. С. Функциональная структура прокурор­ской деятельности. Харьков, 1978, с. 20.

^т См. там же, с. 23—37,

55

этого следует, что .сам процесс .познания осуществляется вне функций. Традиционное понятие функций лишается своего смысла.

Идеи множественности уголовно-процессуальных функ­ций еще нуждаются в разработке. Однако следует учитывать и мнение сторонников традиционных трех основных процес­суальных функций о том, что наметившаяся в юридической литературе тенденция к расширению уголовно-процессуаль­ных функций и наделению каждого участника процесса да­же несколькими функциями, по существу сводит проблему процессуальных функций к характеристике, классификации уголовно-процессуальной деятельности, к подмене термина “деятельность” термином “функция” ¹²³.

§ 7. Уголовно-процессуальные гарантии

Проблема правовых гарантий одна из важнейших в юри­дической науке. Она исследовалась в разных аспектах, и прежде всего в направлении развития гарантий прав и за­конных интересов личности. Это обусловлено тем, что при со­циализме “центр тяжести передвигается от формального п р и-знания свобод (как было при буржуазном парламентариз­ме) к фактическому обеспечению пользования свобода­ми со стороны трудящихся...”¹²⁴.

Исследование различных вопросов уголовно-процессу­альных гарантий всегда имело своей целью повышение эф­фективности судопроизводства и охрану интересов личности в уголовном процессе. Однако, если в прошлом решение этих вопросов в основном сводилось к изучению конкретных процессуальных средств, выступающих в качестве правовых гарантий, то в 60—70-е гг. чаще стали исследоваться общие проблемы процессуальных гарантий, их сущность, система, виды и т. д. Прежде всего наметились разные подходы к понятию процессуальных гарантий. Еще в годы, предшест­вующие рассматриваемому периоду, была высказана мысль, что советской процессуальной науке следует отказаться от

¹²³ См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 1, с. 189; Кокорев Л. Д. Участники правосудия по уголовным де­лам, с. 52; Мотовиловкер Я. О. Основные уголовно-процессуальные функции, с. 11.                  -'

124 Л е н и н в. И. Полн. Собр. Соч., т. 36, с. 73—74.

56

классификации гарантий на гарантии правосудия и прав личности и “установить единое понятие гарантий правосу­дия, которое органически включает в себя понятие гаран­тий прав личности” ¹²⁵. Но развитие науки не пошло по это­му пути. В процессуальной теории исследовались разные ас­пекты как гарантий правосудия ¹²⁶, так и гарантий прав лич­ности. Последней проблеме посвящен ряд монографий¹²⁷, &б'о'?ни'ков ¹²⁸, научных статей ¹²⁹.

¹²⁵ К а м и н с к а я В. И. В чем значение процессуальных гарантий в советском уголовном процессе.— Сов. государство и право, 1950, № 5, с. 56. См. также: Полянский Н. Н. Вопросы теории советского уго­ловного процесса, с. 182.

¹²⁶ См. Строгович М. Гарантии непосредственности и устности уголовного процесса.—Сов. юстиция, 1963, № 7, с. 9; Рахунов Р. Д. О юридических гарантиях независимости судей в советском уголовном процессе.—Сов. государство и право, 1968, № 4, с. 50; Кобликов А. Существенная гарантия правосудия.— Соц. законность,  1969, № 10, с. 35; Темушкин О. П. Усиление гарантий законности, обоснованнос­ти и стабильности приговора.— Сов. государство и право, 1975, № 4-, с. 99; Акинча Н. А. К понятию уголовно-процессуальных гарантий.— В кн.: Актуальные вопросы советской юридической науки. Саратов, 1978, с. 2, с. 100—101.

¹²⁷ См. Лукашевич В. 3. Гарантии прав обвиняемого в совет­ском уголовном процессе. Л., 1959. (Рец.: Полянский Н. Н.—Правове­дение, 1959, № 4; Бекешко С. П., Дулов А. В., Мартинович И. И. и др.— Вести. Ленингр. ун-та, 1959, № 23. Сер. экономики, философии и права, вып. 4; Якуб М. Л.—Вести. Моск. ун-та. Сер. 10. Право, 1961, № 2;

Савицкий В. М.—Вопросы криминалистики, 1962, № 6—7); он же. Гарантии драв обвиняемого в стадии предания суду. Л., 1966. (Рец.:

Ефимов М., Митрохин Н.—Соц. законность, 1968, № 9; Кириенко А. Я., Зусь Л. Б., Даев В. Г.—Сов. государство и право; 1967, № 9); Куцо-в а Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1972. (Рец.: Анашкин Г.—Соц. законность, 1973, № 6; Карнеева Л. М., Чувилев А. А.—Сов. государство и право, 1973, № 8; Даныдоп В.—Соц. законность, 1973, № 11; Катькало С. И., Лукашевич В. 3., Эль-кинд П. С.—Вести. Ленингр. ун-та, 1973, № 17. Сер. экономики, филосо­фии и права, вып. 3); она же. Гарантии прав личности в советском уго­ловном процессе (предмет, цель, содержание). М., 1973. (Рец.: Лупин-ская П. А., Тыричев И. В.—Правоведение, 1974, № 2); Мартын-ч и к Е. Г, Гарантии прав обвиняемого в суде первой инстанции. Киши­нев, 1975. (Рец.: Ларин А. М.—Сов. государство и право, 1977, № 7);

Юрченко В. Е. Гарантии прав потерпевшего в судебном разбира­тельстве. Томск, 1977.