Материал: History

Статья Н. А. Чечиной и П. С. Элькинд имеет постано­вочный характер и, естественно, не может содержать ответа на все возникающие при ознакомлении с данной проблемой

¹⁵⁷ См. Марксистско-ленинская общая теория государства и пра­ва: социалистическое право/Отв. ред. Е. А. Лукашева. М., 1973, с. 584;

Братусь С. Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976s с. 7—8; С т р о г о в и ч М. С. Сущность юридической ответственности— Сов. государство и право, 1979, № 5, с. 72—78.

ibs q e ч и н а Н. А., Элькинд П. С. Об уголовно-процессуальной и гражданско-процессуальной  ответственности;—Сов.  государство 'и право, 1973, № 9, с. 34.

i⁵" Там же, с. 34.

¹⁶⁰ См. там же, с. 35—38.

5. Заказ 2568                                                       65

вопросы, однако разрешение некоторых из них, казалось бы, Необходимо. Так, из статьи неясно, несут ли процессуальную ответственность следователь, прокурор, судья, либо такая от­ветственность распространяется лишь на иных участников процесса — не должностных лиц.

Поддерживает идею уголовно-процессуальной  ответ­ственности и Я. О. Мотовиловкер. Присоединяясь к мнению Н. А. Чечиной и П. С. Элькинд, он подчеркивает, что обвиняе­мый в такой же мере, как и все другие участники процесса, несет уголовно-процессуальную ответственность за противо­правное поведение. В качестве примера он приводит тот же случай изменения меры пресечения на более строгую, ибо здесь, по его мнению, спора быть не может относительно то­го, что наступила юридическая ответственность” ¹⁶¹.

Однако в понятие уголовно-процессуальной ответствен­ности Я. О. Мотовиловкер вкладывает и другой смысл. Он пишет: “Если процессуальная ответственность лица — ре­зультат действительного и доказанного в ходе данного про­изводства правонарушения, а уголовная ответственность в Материальном смысле — следствие действительного и дока­занного преступления вне данного производства, то уголов­ная ответственность в процессуальном смысле наступает при наличии достаточных доказательств, дающих основание для предъявления обвинения” ¹⁶²', т. е. процессуальную ответ­ственность он рассматривает и как привлечение лица в ка­честве обвиняемого. Такое толкование процессуальной от­ветственности излишне осложняет проблему юридической ответственности, оно не соответствует и основным признакам юридической ответственности. Что же касается термина “привлечение к уголовной ответственности” применительно к случаю привлечения лица в качестве обвиняемого, то, по .мнению ряда авторов, в том числе и Я. О. Мотовиловкера, Он является неудачным¹⁶³, поскольку в этом случае речь 'идет не об ответственности лица, а лишь о привлечении его 'в качестве обвиняемого.

Идею процессуальной ответственности не разделяют многие авторы, считая, что процессуальной ответственности

¹⁶¹ Мотовиловкер Я. О. Предмет советского уголовного про­цесса. Ярославль, 1974, с. 28.

¹⁶² М о т о в и л о в к е р Я. О. Уголовно-процессуальная ответствен­ность обвиняемого и уголовно-материальная ответственность виновно­го.— Правоведение, 1977, № 1, с. 60.

¹⁶³ См. там же, с. 65.

как самостоятельного вида юридической ответственности не существует¹⁶⁴. Об этом пишет Е. М. Клюков, полагая, что меры процессуального принуждения не могут рассматри­ваться в качестве разновидности какой-либо юридической ответственности, поскольку всякая юридическая ответствен­ность—это прямое следствие доказанного факта нарушения определенной нормы материального права и “любая юри­дическая ответственность — это категория материального права” ¹⁶⁵. В качестве аргумента в пользу процессуальной от­ветственности в литературе обычно приводили факты при­менения процессуального принуждения к некоторым участ­никам судопроизводства. Но для применения мер процес­суального принуждения характерным является не наказание за допущенное правонарушение, а обеспечение нормального хода процессуальной деятельности.

Наметился в литературе и иной подход к определению сущности процессуальной ответственности. Так, Л. Б. Алек­сеева пишет, что “есть все основания для постановки во­проса о наличии специфического вида процессуальной от­ветственности, если субъектами ее считать не только граж­дан, носителей процессуальных обязанностей, но и долж­ностных лиц, ответственных за ход и результат производ­ства по уголовному делу, и если существенно расширить по­нятие процессуальной ответственности, не ограничивая ее мерами чисто процессуального характера” ¹⁶⁶.

Дискуссионный характер проблемы процессуальной от­ветственности обусловливает необходимость ее дальнейшей разработки.

§ 9. Проблема эффективности уголовного судопроизводства

Важным и новым направлением в исследовании проб­лем уголовного процесса явилось использование социологии и ее методов для определения эффективности судопроиз­водства. В книге “Право и социология” специальный раздел,

¹³⁴ См. С а м о щ е и к о П. С.,  Ф а р у к ш и н М. X.  Ответствен­ность по советскому законодательству. М., 1971, с. 187, 197.

¹⁶⁶ К л ю к о в Е. М. Мера процессуального принуждения, с. 26— 27.

¹⁶⁶ Строгович М. С., Алексеева Л.. Б„ Ларин А. М. Со­ветский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности, -с. 170.

написанный Т. Г. Морщаковой и И. Л. Петрухиным, посвя­щен социологическим аспектам • изучения эффективности правосудия¹⁶⁷. Используя социологическую литературу, вы­борочные исследования и некоторые статистические данные, авторы анализируют критерии и гарантии эффективности правосудия. В качестве показателей эффективности судо­производства они рассматривают следующие данные: 1) ко­личество приговоров, отмененных или измененных вслед­ствие ошибок в установлении фактических обстоятельств, юридической квалификации и определении меры наказания;

2) количество оправдательных приговоров, прекращенных и возвращенных на доследование дел; 3) количество опреде­лений о возвращении дел на доследование, отмененных вы­шестоящими судами; 4) поправки на латентные ошибки;

5) поправки на ошибочную отмену приговоров и определе­ний вышестоящими судами; 6) количество частных опреде­лений о нарушении законности следственными органами и судами.

К критериям эффективности, связанным с охраной прав граждан, они относят такие показатели, как данные об удов­летворении и отклонении судами обоснованных ходатайств участников процесса, количество лиц, обоснованно освобож­денных судом из-под стражи, сроки рассмотрения дел, сроки незаконного содержания под стражей и др. Критерии эффек­тивности воспитательного воздействия правосудия предлага­ется определять выборочными социологическими исследова­ниями с учетом вышеуказанных факторов.

В процессуальной науке намечаются три уровня изуче­ния эффективности судопроизводства. Первый: анализ фак­торов, связанных с применением отраслей, институтов и норм права (обычно ограниченный анализом обобщенной судебной и следственной практики). Второй уровень: социо­логический, психологический и этический подход к изучению личности следователя, судьи. Этот подход, не ограниченный только юридическими науками, почти не разработан. Нако­нец, третий уровень — это выявление зависимости между ка­чеством следственной, судебной работы и действием полити­ческих, идеологических и иных гарантий, общих для всех видов государственно-правовой деятельности.

В результате из структурно-функционального, киберне-

¹⁶⁷ См. Право и социология/Под ред. Ю. А. Тихомирова, В. П. Ка-зимирчука. М., 1973, с 258—291.

68

тического подхода к изучению судопроизводства возникает новое научное направление—“эффективность судопроиз­водства”, пользующееся данными других наук (социологии, логики, психологии, этики и др.), применяющее частные со­циологические методы (анкетирование, интервьюирование и др.), статистические и кибернетические методы.

Проблемам эффективности судопроизводства посвящен ряд научных работ ¹⁶⁸, в том числе две обстоятельные моно­графии, в которых всесторонне рассмотрен большой комп­лекс вопросов этой проблемы ¹⁶⁹.

О процессуальных гарантиях, подлежащих оценке с точки зрения эффективности, о показателях эффектив­ности процессуального закона и эффективности процес­суальной деятельности, о том, можно ли определить эффек­тивность отдельной уголовно-процессуальной нормы, в юри­дической литературе высказаны различные суждения¹⁷⁰. Верно исходя из того, что эффективный закон может при­меняться неэффективно, А. М. Ларин пишет о разных пока­зателях эффективности процессуальных норм и эффектив-

^1в8 См. Чугунов В. Е., Горский Г. Ф. Применение киберне­тических устройств для анализа ошибок в судебной и следственной практике.—Сов. государство и право, 1966, № 11; Анашкин Г. 3., Петрухин И. Л. Эффективность правосудия и судебные ошибки.— •Сов. государство и право, 1968, № 8; К а Минска я В. И. Теоретичес­кие проблемы социальной обусловленности и эффективности уголовного правосудия.—В кн.: Эффективность применения уголовного закона. М., 1973; Бойков А. Д. К изучению эффективности уголовно-процессуаль-ного закона.—Там же; Михайлов А. И. Проблемы эффективности предварительного следствия.—Там же; Петрухин И. Л. Системный подход к изучению эффективности правосудия.— Сов. государство и право, 1976, № 1; Алексеева Л. Б., Михайловская И. Б. Пока­затели эффективности уголовного судопроизводства и некоторые вопро­сы оценки работы судебных органов.— Вопросы борьбы с преступностью, 1976, вып. 24; Вопросы эффективности советского уголовного процесса/ Науч. ред. Ф. И. Фаткуллин. Казань, 1976; Ларин А. М. Управление расследованием и измерение его эффективности.—Сов. государство и право, 1979, № ю.

^1в9 См. Строгович М. С., Алексеева Л. Б., Ларин А. М. Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффектив­ности. М., 1979; Петрухин И. Л., Батуров Г. П., Моршако-в а Т. Г. Теоретические основы эффективности правосудия. М., 1979.

¹⁷⁰ См. ,\ и a in к и н Г. 3., П с т р v x и и И. Л. Эффективность пра­восудия и судебные ошибки, с. 59; Вопросы эффективности советского уголовного процесса/Науч. ред. Ф. Н. Фаткуллин, с. 19; Петру­хин И. Л., Батуров Г. П., М о р щ а к о в а Т. Г. Теоретические ос­новы эффективности правосудия, с. 242_339.

69

ности их применения. По его мнению, уголовно-процессуаль-ный закон эффективен, поскольку: а) соответствует со­циальным потребностям, находящим выражение в целях и принципах уголовного судопроизводства, в общих принци­пах социалистического права и коммунистической нравствен­ности; б) обеспечивает регулятивное воздействие на общест­венные отношения, связанные с производством по уголов­ному делу; в) свободен от противоречий, диспропорций, пробелов. А эффективность применения уголовно-процессу-ального закона — это достижение целей уголовного судо­производства при минимизации социальных (материальных и духовных) издержек. Повышение эффективности, отмеча­ет он, комплексная проблема, включающая решение ряда теоретических и практических задач правового, этического^ психологического, управленческого и организационного ха­рактера применительно к работе правоохранительных орга­нов ¹⁷¹.

Признавая всю важность развития нового направления в науке советского уголовного процесса, нельзя не отметить-необходимость анализа эффективности деятельности отдель­ных органов, участвующих в судопроизводстве,— судебных, следственных, адвокатуры, прокуратуры, а также общест­венности, от чего зависят общие результаты эффективности процессуальной деятельности. И, что более важно, необходи­мо в будущем, не ограничивая анализ эффективности уго­ловного процесса достижением целей, указанных в ст. 2 Ос­нов уголовного судопроизводства, учитывать цели наказа­ния, указанные в Основах уголовного законодательства Сою­за ССР и союзных республик (ст. 20). Это значит, не огра­ничиваясь обеспечением достижения непосредственной це­ли—вынесения законного и обоснованного приговора,—вы­являть все факторы и условия достижения более отдален­ной, но важной конечной цели применения уголовных и уго-ловно-процессуальных законов — перевоспитания, исправле­ния осужденных, их возвращения в число честных тружени­ков. Это потребует усиления связи процессуалистов в иссле-довавании стадии исполнения приговора с представителями других наук, в первую очередь с представителями науки ис-правительно-трудового права и криминальной педагогики.

¹⁷¹ Строгович М. С., Алексеева Л. Б., Ларин А. М. Со­ветский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности,. с. 209, 251.

70

§10. Наука уголовного процесса н уголовное право

Несмотря на то, что, казалось бы, положения, характе­ризующие сущность и значение процессуальных отраслей права в механизме правового регулирования, тщательно раз­работаны ¹⁷², проблема разграничения отраслей на матери­альные и процессуальные представляется далеко не исчер­панной. Следует констатировать, что в настоящее время су­ществуют лишь самые общие критерии разграничения мате­риальных и процессуальных отраслей права.

С. С. Алексеев, характеризуя части всей системы права, отмечает наличие трех звеньев: 1) основополагающего зве­на—государственного права, 2) материальных отраслей, регулирующих поведение участников правовых отношений вне связи с “формированием или деятельностью суверенной государственной власти” (“рабочий механизм” правового регулирования) и 3) процессуальных отраслей—уголовно-процессуального и гражданско-процессуального права, кото­рые являются своеобразной “надстройкой” над материаль­ными отраслями. При этом, по мнению С. С. Алексеева, не каждой отрасли материального права соответствует особая процессуальная отрасль ¹⁷³.

В дальнейших работах С. С. Алексеев определяет про­цессуальные отрасли как своеобразное продолжение соответ­ствующих материальных отраслей, “надстройку” над ними, объединяя их с материальными отраслями общей категори­ей фундаментальных, профилирующих отраслей. К таким отраслям С. С. Алексеев относит государственное, админи­стративное, гражданское, уголовное право, процессуальные

отрасли ¹⁷⁴.

В целом указанные предложения являются, на наш взгляд, правильными, но нуждаются в дальнейшей конкрети-

¹⁷² См. Алексеев С. С. Общие теоретические проблемы системы советского права. М., 1966; он же. Структура советского права. М., 1975;

Каминская В. И. Взаимодействие уголовного и процессуального пра­ва.— Вопросы борьбы с преступностью, 1975, вып. 22; Д а г е л ь П. С. Взаимодействие уголовного материального и процессуального права в регулировании общественных отношений.—Правоведение,  1972, № 2;

Процессуальные проблемы реализации уголовной ответственности/Отв. ред. П. М. Давыдов. Свердловск, 1979, и др.

¹⁷³ См. Алексеев С. С. Общие теоретические проблемы системы советского права, с. 131—137.

¹⁷⁴ См. Проблемы теории государства и права/Отв. ред. С. С.Алек­сеев. М., 1979, с. 239—240.

71

зации. Так, необходимо прежде всего определить соотноше­ние материального и процессуального компонентов В структу­ре права как единого целого. Представляется при этом, что материальное и процессуальное—неразрывно  связанные элементы, разделение которых в значительной мере носит ус­ловный характер. Мы бы сказали, что материальное право есть право в статике, а процессуальное право—право в ди­намике. Необходимым признаком права как социального яв­ления всегда признается возможность принудительного осу­ществления установленных правил поведения, норм права. Это значит, что любая норма любой отрасли права нужда­ется в специальном механизме принудительного осущест­вления. Структура и порядок деятельности такого механиз­ма и представляет собой “процессуальную” часть всей струк-¹ туры права. При этом вряд ли правильно ограничивать ее изучение лишь уже сложившимися процессуальными отрас­лями права.

Вопрос заключается только в разработанности струк­туры и порядка деятельности процессуального механизма. При этом ряд общих отраслей права не имеет такого меха­низма, пользуясь “услугами” уже имеющегося в наличии. Так, гражданский процесс в настоящее время не только “обслуживает” гражданское материальное право, но и обес­печивает в необходимых случаях принудительное осущест­вление требований трудового, семейного и других отраслей права. Это не значит, что соответствующие отрасли права полностью лишены собственного процессуального механиз­ма. В области реализации трудовых отношений, например, действуют особые правила разрешения трудовых споров (Положение о порядке разрешения трудовых споров), нося­щие, несомненно, процессуальный характер. Существует и особый порядок разрешения вопроса о реализации админи­стративно-правовых отношений. Государственное право так­же предусматривает способы разрешения спорных проблем взаимоотношений органов государственной власти¹⁷⁵. Сле­довательно, проблема выделения специальных, чисто процес­суальных отраслей носит в основном количественный харак­тер, определяясь в своем разрешении наличием уже разра­ботанного механизма реализации или наличием достаточ­ных предпосылок для создания такого собственного механиз-