Материал: History

¹²⁸ См. Гарантии прав лиц, участвующих в уголовном судопроиз­водстве: Науч. тр./Свердл. юр. ин-т, 1975, вып. 45; Гарантии прав лич­ности в социалистическом уголовном праве и процессе: Межвуз. тем, Сб. Ярославль, 1977, вып. 2; 1979, вып. 4.

¹²⁹ См. Савицкий В. М. По поводу уголовно-процессуальных га­рантий права невиновного на реабилитацию.— Сов. государство и пра­во, 1965, № 9, с. 48—56; Мотовиловкер Я. О. О гарантиях интере-

57

Концепция единой системы гарантий правосудия, ко­торая включает в себя и гарантии прав личности, в опреде­ленной мере вытекала из единства интересов личности и правосудия, поскольку в уголовном судопроизводстве все, что служит обеспечению решения задач процесса, служит также и обеспечению прав личности. Это несомненно прин­ципиально правильное положение неоднократно отмечалось в процессуальной литературе. Исходя из этого принципиаль­ного единства, в юридической литературе писали о том, что интерес обвиняемого “ни в малейшей мере не противоречит интересам правосудия, а, наоборот, его соблюдение и охра­на в полной мере им соответствуют” ¹³⁰. Отмечалось в юри­дической литературе и то, что такая   постановка вопроса, подкупая своей кажущейся убедительностью, неоюолако уп­рощает рассматриваемую проблему, поскольку принципиаль­ное единство общественных и личных интересов не исключа­ет возможности их несовпадения, порождаемой различными причинами ¹³¹.

Исследования процессуальных гарантий прав и интере­сов личности не только в аспекте единства интересов право­судия и интересов личности, но и с учетом конфликтных си­туаций между ними должны содействовать более глубокому

и всестороннему анализу общей проблемы процессуальных гарантий.

О сущности процессуальных гарантий было высказано и иное мнение. Так, А. Л. Цыпкин полагает, что процессуаль­ные гарантии—это только гарантии прав личности, что “соз­давать особую категорию, особое понятие “процессуальных. гарантий правосудия” нет оснований, ибо под ними понима­ется вся совокупность процессуальных норм, т. е. все наше

сов личности и правосудия.—Сов. государство и право, 1974, № 6, с. 100—107; Кокорев Л. Д., Лукашевич В. 3. Процессуальные гарантии прав и законных интересов личности в уголовном судопроиз­водстве.—Вести. Ленингр. ун-та, 1977, № 11, Сер. Экономика, филосо­фия, право, вып. 2, с. 109—116; Добровольская Т. Н. Гарантии прав граждан в советском уголовном судопроизводстве.— Сов. государ­ство и право, 1980, № 2, с. 128—135, и др.

¹³⁰ С т р о г о в и ч М. С. О правах личности в советском уголов­ном судопроизводстве.—Сов. государство и право, 1976, № 10, с. 74.

¹³¹ См. Мотовиловкер Я. О. О гарантиях интересов личности и правосудия, с. 102—104; Гробов С. М. О классификации уголовно-процессуальных гарантий обвиняемого.—В кн.: Гарантии прав личнос­ти в социалистическом уголовном праве и процессе. Ярославль, 1977, с. 66—67.

58

уголовно-процессуальное право” ¹³². Мнение это не было под­держано. В юридической науке проблемы процессуальных гарантий решались в плане исследования всех процессуаль­ных средств, необходимых для достижения задач уголовно­го судопроизводства, для обеспечения интересов правосудия и личности.

В процессуальной литературе общепринято определять гарантии как установленные законом средства и способы, содействующие успешному осуществлению правосудия, за­щите прав и законных интересов личности. Однако по вопро­су о том, какова их сущность, в чем конкретно проявляются эти средства, высказаны самые различные суждения. Не­которые из них характеризуются стремлением найти одно­значные понятия гарантий, показать одно, решающее сред­ство в качестве гарантий. В таких случаях в качестве гаран­тий рассматривают: нормы уголовно-лроцессуального пра­ва ¹³³, права участников судопроизводства ¹³⁴, процессуаль­ные обязанности должностных лиц и органов, осуществля­ющих уголовное судопроизводство¹³⁵, порядок деятельности государственных органов, учреждений и общественных орга­низаций ¹³⁶ и т. д. Чаще вопрос этот решается иначе. Многие авторы исследуют в качестве процессуальных гарантий не одно процессуальное средство, а систему средств, в част­ности правовые нормы, принципы, процессуальные институ­ты; при этом предлагается различная система таких средств ¹³⁷.

Обстоятельному исследованию процессуальных гаран­тий посвящены две монографии Э. Ф. Куцовой. В них все­сторонне рассмотрены понятие, значение, предмет, цель, со­держание процессуальных гарантий прав и законных инте-

¹³² Цыпкин А. Л. Право на защиту в советском уголовном про­цессе. Саратов, 1959, с. 22.

¹³³ См. Советский уголовный процесс/Под ред. Д. С. Карева. М., 1980, с. 20.

¹³⁴ См. Советский уголовный процесс. Часть общая. Саратов, 1968, с. 16—18.

¹³⁵ См. Уголовный процесс/Под ред. М. А. Чельцова. М., 1969, с. 18—19.

¹³⁶ См. Ленинское учение о демократии и законности и его значение для современности. М., 1973, с. 37.

¹³⁷ См. Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-процессуаль-ного права, с. 74—79; Мотовиловкер Я. О. О гарантиях интересов личности и правосудия, с. 100—106; Кокорев Л. Д., Лукаше­вич В. 3. Процессуальные гарантии прав и законных интересов лично­сти в уголовном судопроизводстве, с. 112—116, и др.

59

ресов личности, их связь с иными видами гарантий прав граждан. Автор видит сущность процессуальных гарантий в правах и обязанностях должностных лиц, органов и граж­дан, участвующих   в   уголовном   судопроизводстве ¹³⁸.

Гарантии прав обвиняемого в суде первой инстанции исследованы в монографии Е. Г. Мартынчика. К процессу­альным гарантиям он относит закрепленные в правовых нор­мах средства (не раскрывая их сущности), с помощью кото­рых обвиняемый осуществляет свои права, а также дея­тельность суда, прокурора, следователя и защитника по обес­печению прав обвиняемого¹³⁹. В книге рассмотрен боль­шой комплекс проблем процессуального положения обвиня­емого, но она вызвала существенные критические замеча­ния ¹⁴⁰, в частности, в связи с отрицанием значения презумп­ции невиновности, которая, по мнению автора, не является' гарантией социалистического правосудия и прав личности¹⁴¹.

Если суммировать различные суждения о тех или иных процессуальных средствах, которые рассматриваются в юри­дической литературе в .качестве процессуальных гарантий, к последним можно отнести следующие: процессуальные нор­мы; закрепленные в них права и обязанности участников про­цесса; принципы судопроизводства, в том числе принцип со­циалистической законности; различные процессуальные ин­ституты;   уголовно-процессуальную форму; деятельность участников судопроизводства; процессуальное принуждение;

процессуальные санкции. Подобное решение вопроса о сущ­ности процессуальных гарантий вытекает из понимания их некоторыми авторами как совокупности различных институ­тов, норм и принципов всего уголовного процесса¹⁴². . По-

¹³⁸ См. Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уго­ловном процессе. М., 1973, с. 127—128, 189.

¹³⁹ См. Мартынчик Е. Г. Гарантии прав обвиняемого в суде первой инстанции, с. 36.

¹⁴⁰ См. Ларин А. М. Рец. на кн.: Мартынчик Е. Г. Гарантии прав обвиняемого в суде первой инстанции. Кишинев, 1975.—Сов. государ­ство и право, 1977, № 7, с. 160—161; Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Проблемы доказательств в советском уголовном про­цессе. Воронеж, 1978, с. 243—245; Грошевой Ю. М. Сущность судеб­ных решений в советском уголовном процессе, с. 5.

¹⁴¹ См. Мартынчик Е. Г. Гарантии прав обвиняемого в суде первой инстанции, с. 85.

¹⁴² См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т.. 1, с. 56; Мотовиловкер Я. О. О гарантиях интересов личности и правосудия, с. 112; Акинча Н. А. К понятию уголовно-процессуальных гарантий, с. 100.

60

скольку такое понимание процессуальных гарантий как бы растворяет их в уголовном процессе, отождествляет гаран­тии с самим процессом, в юридической науке, как уже отме­чалось, предпринимаются попытки найти иной подход к оп­ределению сущности процессуальных гарантий, показать в качестве гарантий одну или несколько сторон уголовного процесса, а не весь процесс в разных аспектах. Обосновы­вая свою систему процессуальных гарантий, авторы под­вергают сомнению и критике иные системы. Причем сужде­ния эти настолько многочисленны и различны, что изложить здесь даже основные из них не представляется возможным.

Отметим лишь некоторые.

Ряд авторов оспаривает отнесение к процессуальным гарантиям прав участников процесса на том основании, что наличие прав еще ничто не гарантирует, поскольку именно трава являются объектом гарантий¹⁴³. При этом не учиты­вается, что в системе прав одни из них служат гарантиями

других¹⁴⁴.

Среди процессуальных гарантий часто называют дея­тельность должностных лиц и органов, осуществляющих су­допроизводство. Оспаривая это, многие авторы утверждают, что в процессуальной деятельности следует видеть средство, •обеспечивающее реализацию гарантий, а не сами гаран­тии¹⁴⁵. Такой аргумент скорее свидетельствует о значении процессуальной деятельности как определенной гарантии в уголовном судопроизводстве. Повышение ее эффективности во многом расширяет уголовно-процессуальные гарантии.

Особое значение в аспекте процессуальных гарантий-в юридической литературе придается процессуальной фор­ме ¹⁴⁶, хотя и в данном случае есть иное мнение, оспариваю-

¹⁴³ См. Мартынчик Е. Г. Субъективные права обвиняемого и их процессуальные гарантии.— Сов. государство и право, 1976, № 7, с. 92;

Ю р ч е и к о В. Е. Гарантии прав потерпевшего в судебном разбиратель­стве, с. 55.

¹⁴⁴ См. Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уго­ловном процессе. М., 1973, с. 129.

¹⁴⁵ См. Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголов­ном процессе. М., 1972, с. 12; Ю р ч е и к о В. Е. Гарантии прав потерпев­шего в судебном разбирательстве, с. 61.

¹⁴⁶ См. Давыдов П. М. Дифференциация и гарантии в уголовном судопроизводстве.— В кн.: Гарантии прав лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве. Свердловск, 1975, с. 5—11; Добровольская Т. Н., .Элькинд П. С. Принципиальное единство уголовно-процессуальной формы-^важная гарантия законности правосудия и прав личности.— В кн.: Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. Ярославль, 1977, с. 3—9.

61

шее необходимость рассматривать форму судопроизводства в качестве процессуальной гарантии ¹⁴⁷.

Стремление в разных аспектах исследовать процессу­альные гарантии в уголовном судопроизводстве выражает объективную необходимость всесторонне изучить и разрабо­тать процессуальные средства, которые в полной мере мо­гут гарантировать успешное решение задач социалистичес­кого правосудия.

§ 8. Уголовно-процессуальное принуждение и проблема процессуальной ответственности

По отношению к системе права в целом весь правопри-менительный процесс выступает в качестве способа прину­дительной реализации материально-правовых требований. В силу этого правоприменительная деятельность наделяет­ся свойством принуждения, характер и степень которого оп­ределяются материально-правовыми отношениями, состав­ляющими предмет данного вида деятельности.

В теории советского уголовного процесса имеется ряд работ, посвященных как проблеме уголовно-процессуально-го принуждения в целом ¹⁴⁸, так и отдельным видам такого принуждения ¹⁴⁹.

Под уголовно-процессуальным принуждением обычно понимается совокупность всех предусмотренных законом мер принудительного воздействия, призванных обеспечить исполнение участниками процесса своих обязанностей в хо­де расследования и судебного разрешения уголовных дел ¹⁵⁰. При более широкой трактовке процессуального принужде­ния под ним понимается сам метод государственного воз­действия на участников уголовно-процессуальной деятель-

¹⁴⁷ См. М а р т ы н ч и к Е. Г. Субъективные права обвиняемого и их процессуальные гарантии, с. 90.

¹⁴⁸ См. Давыдов П. М., Я к и м о в П. П. Применение мер про­цессуального принуждения по Основам уголовного судопроизводства Со­юза ССР и союзных республик. Свердловск, 1961; Коврига 3. Ф. Уго­ловно-процессуальное принуждение. Воронеж, 1975; Корнуков В. М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. Са­ратов, 1978.

¹⁴⁹ См. Г у т к и н И. М. Меры пресечения в советском уголовном процессе. М., 1963; Лившиц Ю. Д. Меры пресечения в советском уго-> ловном процессе. М., 1964; Франк Л. В. Задержание и арест подозре­ваемого в советском уголовном процессе. Душанбе, 1963; К л га­ков Е. М. Мера процессуального принуждения. Казань, 1974.

¹⁵⁰ См. Корнуков В. М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве, с. 7.

62

ности, применяемый компетентными органами государства в целях пресечения неправомерного поведения ¹⁵¹.

3. Ф. Коврига подразделяет все меры процессуального принуждения на две основные группы: средства пресече­ния неправомерных действий, представляющих угрозу инте­ресам правосудия (меры пресечения, отобрание обязатель­ства о явке, задержание, привод, розыск и этапирование, отстранение обвиняемого от занимаемой должности, меры по отношению к нарушителям порядка в судебном заседании), и средства, обеспечивающие осуществление задач процесса (обыск, выемка, помещение обвиняемого или подозреваемо­го в медицинское учреждение для производства судебно-ме-дицинской или судебно-психиатрической экспертизы, наложе­ние ареста на имущество) ¹⁵². Обращает на себя внимание ус­ловность такого деления, поскольку меры пресечения не­правомерного поведения одновременно служат обеспечени­ем выполнения задач правосудия в целом. Кроме того, вряд ли правильно относить отдельные виды следственных дейст­вий (обыск, выемка) к мерам процессуального принуждения. В силу принципа публичности уголовного процесса практи­чески все следственные действия могут сопровождаться те­ми или иными мерами принуждения, но это не значит, что сами они относятся к этим мерам.

Отсутствие четкого разграничения между процессуальны­ми актами и мерами внепроцессуального воздействия приво­дит подчас к серьезным ошибкам. Так, на протяжении ряда лет в теоретической литературе встречались утверждения о возможности задержания в качестве подозреваемого до воз­буждения уголовного дела. Они были даже рекомендованы к практическому применению авторами научно-практических комментариев уголовно-процессуального закона¹⁵³. Однако, как правильно отметил В. А. Похмелкин, физическое задер­жание и доставление в органы милиции необходимо отличать от уголовно-процессуального задержания

¹⁵¹ См. Коврига 3. Ф. Уголовно-процессуальное принуждение, с. 30.

¹⁵² См. там же, с. 29—30.

¹⁵³ См. Комментарий УПК РСФСР. М., 1970, с. 156; Комментарий УПК РСФСР. М., 1976, с. 172.

¹⁵⁴ См. Похмелкин В. А. Задержание по советскому уголовно-процессуальному законодательству.—Сов. государство и право, 1958, № 12, с. 103. См. также: Чувилев А. Строго соблюдать законность при задержании подозреваемого в совершении преступлений.—Соц. закон­ность, 1968, № 12, с. 36; К люков Е. М. Мера процессуального принуж­дения” с. 11.

63

Учитывая тяжесть мер процессуального принуждения, в юридической литературе всесторонне обсуждался вопрос о степени “насыщенности” уголовно-процессуалыюго зако­нодательства мерами процессуального принуждения, об об­щих условиях допустимости их применения, о необходимос­ти введения дополнительных мер и о некотором сокращении существующих сейчас^15Е>. Так, например, высказывались сомнения в справедливости предусмотренного законом пра­ва принудительного направления свидетелей на психиатри­ческую экспертизу, принудительного освидетельствования таких лиц и т. д. Обращалось внимание и на то, что дейст­вующий закон, предусматривая право государственных орга­нов получать объяснения от граждан и должностных лиц (ст. 109 УПК), не обеспечивает это право какими-либо ме­рами принуждения. В теории неоднократно отмечалась необ­ходимость дополнительного обеспечения требований ст. 135 УПК, предусматривающей общие основания участия поня­тых в производстве следственных действий, но не обеспечен­ной никакими мерами принуждения по отношению к граж­данам, уклоняющимся от выполнения соответствующей обя­занности.

В силу традиций законность применения мер процессу­ального принуждения при проведении расследования обеспе­чивается в советском уголовном процессе прежде всего сред­ствами прокурорского надзора. Однако в теории процесса ставился вопрос об установлении коллегиального судебного •контроля за законностью, в частности, применения мер пре­сечения ¹⁵⁶.

В настоящее время обсуждение этого вопроса приобре­тает новые аспекты в свете ст. 58 Конституции СССР, пре­дусматривающей право граждан на обжалование в суд дей­ствий должностных лиц.

В последние годы проблема процессуального принуж­дения приобрела новый аспект: возник вопрос о процессу-

¹⁵⁵ См. Каминская В. И. Охрана прав и законных интересов граждан в уголовно-процессуальном праве.— Сов. государство и право, 1968, № 10; Коврига 3. Ф. Уголовно-процессуальное принуждение, с. 49—92; К о р и у к о в В. М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве, с. 37—50.

¹⁵⁶ См. С т р о г о в и ч М. С. Основные вопросы советской социалис­тической законности. М., 1966, с. 187; Нажимов В. П. Суд как ор­ган правосудия по уголовным делам в СССР.—В кн.: Вопросы органи­зации суда и осуществления правосудия в СССР. Калининград, 1970, с. 140.

64

альной ответственности. При решении этого вопроса необ­ходимо исходить из понимания ответственности как катего­рии общей теории права¹⁵⁷. До недавнего времени тради­ционным являлся взгляд на ответственность только как на инструмент материального права. Однако в последнее вре­мя появился ряд работ, посвященных проблеме процессуаль­ной ответственности. В частности, Н. А. Чечина и П. С. Эль-' кинд выдвинули гипотезу, в соответствии с которой юридиче­ская ответственность, выражая своеобразие метода правово­го регулирования, “образует один из необходимых компонен­тов такого метода. Наряду с другими компонентами она со­ставляет юридический признак соответствующей отрасли

права” ¹⁵⁸.

В качестве процессуальных нарушений авторы рассмат­ривают “нарушения (а) требований уголовно-процессуально-го или гражданского процессуального закона, (б) совершен­ное конкретным лицом — субъектом уголовного или граждан­ского судопроизводства, (в) в форме сознательного неиспол­нения соответствующих обязанностей”¹⁵⁹. Процессуальная ответственность, по мнению авторов, возможна в виде лише­ния правонарушителя определенных прав, возложения на не­го дополнительных обязанностей или одновременного лише­ния прав и возложения дополнительных обязанностей. В ка­честве конкретных примеров процессуальной ответственно­сти приводится; применение к обвиняемому, нарушившему обязательство о явке, меры пресечения; применение к обви­няемому, нарушившему избранную в отношении него меру пресечения, более строгой меры пресечения; удаление из за­ла заседания подсудимого, злостно нарушающего порядок судебного заседания, и т. д.¹⁶⁰