четвереньках, хватаясь руками за корни деревьев. Са мый перевал представлял собой седловину высотою 1200 метров над уровнем моря, покрытую лесом, состо ящим из ели, пихты, березы и лиственницы. Добравшись до вершины, мы сели отдыхать. Чжан Бао лег на зем лю и тотчас же поднялся.
— Суи ню (вода есть), — сказал он уверенно.
Мы стали прислушиваться, и, действительно, где-то неглубоко под землей тоненькой струйкой лилась вода. Мы поспешно стали разбрасывать камни и через не сколько минут открыли источник с чистейшей ледяной водой. Здесь мы и заночевали.
На другое утро все встали раньше солнца и разде лились на три части. Я и Чжан Бао пошли на юг по во доразделу.
Сихотэ-Алинь представляет собой высокую гряду, которая тянется по направлению от северо-востока к юго-западу и слагается из ряда плоских вершин, покры тых осыпями. Обломки каменной породы лежат так ров но и плотно, что можно подумать, как будто нарочно их кто-нибудь пригонял друг к другу. На гребне водораз дела леса нет, лишь по обширным ягельным тундрам разбросаны одиночные кусты багульника и кедрового стланца. Я ожидал, что после дождей атмосфера очи стится, но сверх всякого ожидания воздух был наполнен мглою. В ней тонули не только дальние сопки, но и те, что были в непосредственной близости. По небу прохо дили большие облака и то открывали, то закрывали солнце, отчего панорама принимала то веселый, то мрачный вид, сообразно с этим вселяя в нас то надеж ду, то сомнение.
Я сел на камень и стал зарисовывать профили вид неющихся вдали горных цепей.
Некоторое время я сидел неподвижно и смотрел на планшет. Когда я поднял голову, то вдруг увидел на со седней вершине животное аспидно-бурого цвета со стран ной удлиненной головой и большими ветвистыми рогами. Это был северный олень. Он, видимо, учуял меня и пу стился наутек. Через минуту животное скрылось в ло щине, заросшей кедровым стланцем.
Кстати, два слова о северном олене. Южная грани ца его распространения в Уссурийском крае проходит от реки Саласу через верхнее течение Хунгари, потом Анюю, верховья Копи и выклиняется у моря около мы-
510
са Успения. Но и в этих местах он немногочислен и держится на гольцах по вершинам гор, где есть доста точно корма. Орочи называют его Ию и убивают его
только тогда, когда он случайно попадает под выстрел.
В пятницу двадцать седьмого июля мы начали спуск с водораздела. На следующий день я определил поправку хронометра, а в полдень взял высоту солнца.
Тишина в лесу, гулкое эхо и хмурое небо предвещали непогоду. Когда мы выступили с бивака, начал на крапывать дождь. Несмотря на ненастье, все были бод ро настроены. Сознание, что мы перешли Сихотэ-Алинь. и теперь спускались по воде, бегущей к морю, радова ло моих спутников. Но радость их была преждевремен ной, потому что успех нашего предприятия зависел от многих причин, и главным образом от того, как скоро удастся найти орочей на реке Хуту.
Восточный склон Сихотэ-Алиня более полог, чем за падный, и слагается как бы из нескольких больших тер рас. Горный ручей, служивший нам путеводной нитью, то низвергался мелкими каскадами, то просачивал ся под мхом, заболачивая почву иногда на значительном протяжении.
Второго августа наш маленький отряд достиг места, где Паргами впадает в Буту. Перед нами открылась большая болотистая котловина, со всех сторон обстав ленная невысокими сопками, имеющими вид размытых холмов. Такой ландшафт типичен для предгорий Сихо- тэ-Алиня. Широкая, слабо всхолмленная равнина была покрыта сфагновым мхом и редкою лиственницей. Здесь не было видно ни зверей, ни птиц, ни насекомых. Свист ветра, пробегающего по вершинам полузасохших де ревьев, еще более усугублял впечатление лесной пу стыни. Переходя болото, я как-то отделился от отряда и, взглянув со стороны на своих спутников, увидел, чтокаждый из них окружен как бы облаком легкого тума на. Это вились над ними мошки и комары. К вечеру мы достигли устья реки Паргами. После дождей она раз лилась и во многих местах затопила болото.
Километров через пять мало-помалу начал вновь вы рисовываться характер горной страны; сделалось суше, но зато стали встречаться непропуски. Читатель, пожа луй, не знает, что значит «непропуск». Это горный отрог, подходящий к реке вплотную. У подножия его образо вались глубокие водоемы, и потому обойти его со сто
511
роны реки нельзя. Надо с тяжелыми котомками взби раться на кручи. Чтобы взять один непропуск, иной раз уходит полдня времени и много сил.
Этот переход показался всем очень утомительным, в особенности он трудно дался С. Ф. Гусеву, попавшему в тайгу впервые. Почтенный геолог совершенно не обла дал чувством ориентировки, часто отставал, терял наши следы и уходил в сторону. Каждый раз надо было ра зыскивать его и напрасно терять дорогое время. Бли зорукий, он плохо видел без очков, да и очки часто те рял, и тогда он уже совершенно ничего не видел. Сухую ель С. Ф. Гусев принимал за утес, разговаривал с пнем и прыгал через канаву там, где ее не было вовсе. Самым же большим недостатком его была полная бес помощность. Есть такие люди, с которыми случаются всякие неприятные истории. Палатка обвалится ни на кого другого, а именно на него. Однажды он попал бо сой ногой в котел с кашей, другой раз уронил мыло в реку, а потянувшись за ним, сам упал в воду. Не заме чая, что одна лямка вытянулась, Гусев долгое время нес котомку на одном плече, отчего страдал физически. Однажды мы дали ему нести алюминиевый котелок. Гусев привязал его так, что крышка болталась и звене ла. Я рассчитывал убить какого-нибудь зверя в пути, но Гусев своим звоном мешал охоте. Он шел впереди, а я производил съемку и немного отстал. Я попросил казака догнать Гусева и привязать его котелок как следует.
— Не надо, — ответил казак. — Пусть идет так. Ес ли он потеряется, легче найти его будет в лесу.
По рассеянности Гусев, собираясь в путешествие, захватил с собой неравные комплекты белья: трое каль сон и одну старенькую рубашку, которая скоро изорва лась. Тогда он проявил инициативу и ухитрился надеть на себя кальсоны вместо рубашки. На груди у него по лучился косой крест с пуговицами, а сзади пузырь, на дуваемый ветром. Штрипки белых панталон он разре зал и завязал около кистей рук, вследствие чего полу чились рукава с буфами. В этом странном одеянии Гу сев походил на ландскнехта. Сначала мы все помирали со смеху, но потом привыкли к его наряду.
Пусть читатель не подумает, что С. Ф. Гусев был посмешищем моих спутников. Мы все относились к не му с уважением, сочувствовали его неприспособленности
512
и всячески старались ему помочь. Больше всего был ви новат я сам, потому что взял с собой человека, мало приспособленного к странствованиям по тайге.
Пятого августа мы дошли до впадения реки Аделами в Буту. Отсюда уже можно было плыть на лодках. Мы решили долбить две улимагды. Нашли подходящие деревья, свалили их и оголили от коры. На изготовление лодок ушло четверо суток.
По тому, как начался рассвет, по тишине в лесу и по быстро бегущим облакам на небе видно было, что опять собирается ненастье. И действительно, часов в восемь утра первые дождевые капли упали на землю. Недостаток продовольствия заставлял нас торопиться. Вода в реке была мутная и стояла на прибыли, а лодки были сделаны недостаточно умело, тяжелые, неповорот ливые. В первый же день малая улимагда разбилась о камни. Люди успели выбраться на бурелом, а палатки, фотографический аппарат и значительная часть продо вольствия погибли. Тогда мы разделились на две груп пы: одна с грузами следовала на лодке, а другая шла пешком. К вечеру одиннадцатого августа мы дошли до какой-то высокой скалистой сопки. Казаки принялись устраивать бивак, а я пошел на гору, чтобы посмотреть, нет ли где дыма, указывающего на присутствие людей. Сверху мне хорошо была видна долина реки Буту. Око ло левого скалистого берега на камнях пенилась вода. Правый низменный берег выступал вперед мысом. Здесь река делала поворот. На самом конце низменного бере га наклонившись росла большая старая ель. Возвратив шись на бивак, я сказал Крылову, чтобы завтра он дер жал лодку поближе к старой ели и подальше от левого берега, где много опасных камней.
Надо сказать, что путешествие по Уссурийскому краю, и в особенности плавание по горно-таежным ре кам, сопряжено с такими неожиданностями, что зара нее быть уверенным в выполнении намеченного марш рута невозможно. Так случилось и с нами. Ночью ста рая «натулившаяся» ель упала в воду и вершиной за стряла на камнях у левого берега, а мы, ничего не по дозревая, сели в лодку и поплыли вниз по течению реки, стараясь держаться правого берега. На повороте улимагду подхватила сильная струя воды, и в это время я увидел злополучную ель. Комель ее лежал на берегу, а ствол почти касался воды; сучья были загнуты по те
17 Хрестоматия по истории ДВ 513
чению. Не успели мы схватиться за шесты, как ель со скоростью быстро бегущего поезда сразу надвинулась на нас. Дальше случилось что-то такое, в чем я совер шенно не мог отдать себе отчета. Помню воду кругом себя, затем пошли какие-то зеленые полосы и камни, точно бочки, поставленные друг на друга. Что-то заце пило меня за рубашку, но вскоре отпустило. Потом я всплыл на поверхность и вздохнул полной грудью. Впе реди из воды показался обломленный нос лодки, рядом плыли шесты и еще какие-то вещи. Я сообразил, что на до плыть по течению, направляясь к берегу. Скоро ру ки мои коснулись дна, и я встал на ноги.
Авария обошлась без человеческих жертв. С боль шим трудом мы вытащили лодку из-под плавника. Она была пуста и так изломана, что не годилась для плава ния. Все имущество погибло: ружья, продовольствие, по ходное снаряжение, запасная одежда. Осталось только то, что было на себе; у меня — поясной нож, карандаш, записная книжка и засмоленная баночка со спичками. Весь день употребили на поиски утонувшего имущества, но ничего не нашли.
Печальную картину представлял собой наш бивак. Все понимали серьезность положения: обратный путь отрезан; на Гобилли не было ни лодок, ни людей. Оста валось одно — итти вперед без всякой надежды найти помощь. Надо было решить, какой стороны реки дер жаться. Несомненно, дальше река сделается шире и многоводнее, и переправа будет затруднительной. По чему-то всем казалось, что удобнее итти левым берегом. В одном месте Буту разбилась на два рукава, завален ных плавником, по которому мы и перешли на другую сторону реки. Это была ошибка, как выяснилось несколь ко дней спустя. Левый берег оказался гористым, частые непропуски вынуждали нас взбираться на кручи и тра тить последние силы.
Трудно передать на словах чувство голода. По пути собирали грибы, от которых тошнило. Мои спутники осу нулись и ослабели. Первым стал отставать Гусев. Один раз он долго не приходил. Вернувшись, я нашел его ле жащим под большим деревом. Он сказал, что решил остаться здесь на волю судьбы. Я уговорил Гусева итти дальше, но версты через полторы он снова отстал. Тог да я решил, чтобы он шел между казаками, которые за ним следили и постоянно подбадривали.
514