линго и Аделами. Местность эта называется Чжауса. Отсюда на значительном протяжении правый берег ре ки Хуту высокий, нагорный и слагается из пород мас сивно-кристаллических. С левой же стороны выступают речные террасы новейшего образования, состоящие из обломков горных пород, перемешанных с глиной, пес ком и илом.
Лодки, управляемые опытными руками орочей, быст ро плыли вниз по течению. Туман рассеялся оконча тельно. Было тепло и светло. Порой я приходил в себя, открывал глаза и видел красивые горы, чистые плесы реки и лес по берегам ее. Какие-то пестрые птицы пор хали и, вытянув длинные шеи, торопливо проносились над лодкой. С. Ф. Гусев каждый раз пугался их, при нимая за ворон.
В самой долине леса состоят из пород широколист венных — мельком я видел маньчжурский ясень, тополь Максимовича, белую березу и какие-то высокостволь ные тальники. Лиственницы выбрались на более возвы шенные места, постоянно смешиваясь с елью и пихтой, которые по вершинам горных хребтов царили безраз дельно и в своем сообществе терпели только каменную березу.
Река Хуту и все ее притоки по справедливости счи таются богато населенными зверем. В верховьях Буту держатся лось, кабарга, соболь и росомаха. По среднему течению в горах с левой стороны обитают северные оле ни. По правым притокам туземцы иногда видят изюб ров, кабанов и изредка тигров.
Когда начало смеркаться, мы пристали к острову в местности Лелю. Одеяние Гусева и странное поведение его обратило на себя внимание орочей. Они долго смот рели на него и затем спросили, таким ли он был на Анюе. По их словам местность, где мы долбили лодки, считается «нечистой». Туземцы боятся туда ходить и всегда рассчитывают свой маршрут так, чтобы ночевать выше или ниже. Там неоднократно были случаи, когда люди вдруг беспричинно чего-нибудь пугались и после этого становились душевнобольными. То же случилось, по их мнению, и с Гусевым. Вот почему он и блуждал по лесу, а мы потерпели аварию и чуть не погибли от голода.
Нам все время хотелось есть и мы жадно набрасы вались на пищу, но каждый раз после еды появлялись
520
головокружения и тошнота. Всю ночь напролет мы ле жали у огня, страдая приступами болезни. Когда рас свело, я не узнал своих спутников. У всех нас оказались распухшие лица и ноги. Пересилив себя, я еле добрал ся до лодки. Солнечный восход застал нас уже в до роге.
Красивая и спокойная в верхнем течении река Хуту становится бурливой и быстрой около устья. Здесь она разбивается на несколько проток, иногда таких узких, что в них едва могли повернуться лодки, иногда очень широких, порожистых и заваленных валежником.
— Тумни ходи есть, — сказал один из орочей и ука зал рукой на горы, расположенные под прямым углом к реке Хуту.
Протока, по которой мы плыли, стала забирать впра во, а слева подошла какая-то другая большая протока.
Солнце стояло высоко на небе и светило ярко, поосеннему. Вода в реке казалась неподвижно гладкой и блестела, как серебро. Несколько длинноносых куликов ходили по песку. Они не выражали ни малейшего стра ха даже тогда, когда лодки проходили совсем близко. Белая, как первый снег, одинокая чайка мелькала в синеве неба. С одного из островков, тяжело махая крыльями, снялась серая цапля и с хриплыми криками полетела вдоль протоки и спустилась в соседнее болото.
Орочи взялись за весла, направляя лодку к тому бе регу, где течение было быстрее. Протоки становились шире, многоводнее и казались длинными озерами.
Но вот и сам Тумнин! Удэхейцы называют его Томди, а орочи — Тумни (к последнему названию русские прибавили букву «н»). Большая величественная река спокойно текла к морю. Левый берег ее нагорный, пра вый частью низменный и поемный и слагается из невы соких террас. Кое-где виднелись небольшие островки, поросшие древесной растительностью. Они отражались в воде как в зеркале, до мельчайших подробностей. Словно там, под водою, был другой мир, такой же ре альный, как и тот, в котором мы обитали.
Солнечное сияние, широкий водный простор, даль, открывающаяся на необозримое пространство, и душев ное равновесие после пережитых страданий благотвор но действовали на организм и вызывали дремоту.
Проехав километра три по Тумнину, орочи свернули в одну из правых проток, на берегу которой расположи
521
лось селение Хуту-Дата. Несколько ребятишек сновало по воде в разных направлениях. Это орочские дети за бавлялись в лодках. Веселые крики и смех оглашали воздух. Мальчики с острогами в руках приучались ко лоть рыбу. Самые маленькие ребятишки, полуодетые, стояли по колено в грязи и что-то доставали из воды. Завидев нас, они пустились бежать к селению. Через минуту из домиков вышли взрослые люди. Некоторое время они стояли неподвижно, но потом, узнав сороди чей, не торопясь подошли к берегу.
— Ну, здравствуй, — говорили орочи, протягивая нам руки.
Как при первом свидании на Хуту, так и теперь, когда я поближе присмотрелся к ним, я не нашел их однотипными. Одни из них имели овальные лица без усов и бороды, небольшой нос, смуглую кожу и пра вильный разрез глаз. У других было плоское скуластое лицо, обросшее черной бородой, широкий выгнутый нос
иглаза с монгольской складкой век. Первые были не большого роста и с поразительно маленькими руками и ногами, вторые роста выше среднего, широкие в костях
ис хорошо развитыми конечностями.
Все орочи были одеты в костюмы, представляющие собой точные копии удэхейских, только без вышивок.
Мужчины носили волосы, заплетенные в одну косу, а женщины — в две косы. Прибавьте к этому браслеты
икольца на руках и большие серебряные серьги в ушах,
ивы получите ясное представление об орочском пре красном поле. Только старые женщины имели в носу ма ленькие сережки (тэматыни).
Орочский старшина Федор Бутунгари принадлежал ко второй антропологической группе. Это был крупный человек лет сорока с черной окладистой бородой. На деленный от природы живым и проницательным умом, он имел большое влияние на всех тумнинских туземцев.
Япоблагодарил его за оказанную мне помощь.
—Спасибо не надо! Спасибо не надо! — ответил Бу тунгари смущенно и тотчас распорядился отнести наши
вещи к себе в дом.
Пока разгружались лодки, я стал осматривать дере вушку. Селение Хуту-Дата (что в переводе значит «Устье реки Хуту») расположено по обе стороны Тумнинской протоки и состояло из бревенчатых домиков и нескольких юрт. Орочские домики имеют вид русских
522
построек, но плохо сколочены и сруб с маленькими окнами и дощатыми дверцами. Они расположены как попало, без всякого порядка. За домиками, ближе к лесу, стояли амбары на высоких сваях. Несколько лодок валялось на берегу. Собаки были на при вязи. Тучи мошкары, словно серый туман, вились над ними. Чтобы укрыться от гнуса, собаки вырыли глубо кие норы в земле и залезли в них так, что снаружи ос тались видными только хвосты. У большинства их гно ились глаза.
Скоро все селение приняло свой обычный вид. Люди разошлись по домам, собаки забились в ямы еще глуб же, и ребятишки снова побежали на берег. Глядя на этих малышей, я невольно поражался умению и ловко сти, с которой они плавали на оморочках и бросали острогами в небольшие кусочки дерева, которые долж ны были изображать рыб. Если бы наши дети очути лись в лодке на середине реки, какой переполох подня ли бы матери, а здесь орочонки спокойно поглядывали на своих ребят. Одна женщина закричала своему сыну, чтобы он съездил за чем-то на другую сторону реки. Тут же я видел маленьких девочек, которые носили на спине большие связки хвороста, значительно превосхо дящие их размерами.
Бутунгари пригласил нас к себе. Его дом состоял из одной большой комнаты с дверьми, отворяющимися пря мо на улицу, и с двумя окнами, обращенными на реку. В одном углу стояла небольшая железная печка с ко ленчатыми трубами. У двух других стен тянулись дере вянные пары, на которых лежали вместо подстилок ко жи сохатых и шкуры медведей. Около окон стояла скамья и стол с двумя табуретками. Простая лампа с закопченным стеклом, четыре старые фотографии неиз вестных лиц, сундучки, берестяные коробки, лучки, стрелы, два ружья, копье и шаманский бубен дополняли убранство помещения. Пол и потолок были сколочены плохо. Множество комаров, мух и слепней с жужжанием билось в стекла.
Тотчас женщины поставили на стол закопченный чай ник, стаканы из толстого стекла, белые блюдца и куп ленный хлеб.
Ожидался ход рыбы. Весенний ход кеты был очень
слабый и, на несчастье, совпал с большой водой.
— Наша шибко боится, — говорил Бутунгари. — Ры
523
ба нету — собака пропади, собака пропади — охота хо ди не могу, охота ходи нету — чего-чего купи не могу.
Вечером я опять почувствовал себя плохо и вышел из дома пройтись по берегу реки. На небе не было ни звезд, ни луны, дул ветер с моря, начинал накрапывать дождь. На той стороне реки горел костер и свет его яр ко отражался в черной как смоль воде.
Вдруг я увидел какую-то фигуру, приближающуюся ко мне быстрыми шагами, без головного убора, заверну тую в одеяло и с палкой в руках. Это был Гусев. Он остановился, посмотрел на огонь и, протянув вперед ру ку, медленно сказал:
— Так вот оно что!
Я окликнул его. С. Ф. Гусев вздрогнул и мелкими шажками подбежал ко мне.
— Знаете, куда мы попали, — заговорил он скоро говоркой. — Мы снова пришли на Анюй. Я узнаю это место. Вот и река, вот и остров, и сопка знакомая...
Я стал его уговаривать итти спать.
— Куда? — спросил он. — Где наш бивак? Он на той стороне. Видите огонь. Как мы теперь туда попадем, — бормотал он в беспамятстве.
Я взял его под руку и привел к дому Бутунгари. Когда С. Ф. Гусев успокоился, я снова вышел на берег реки и долго сидел на опрокинутой вверх дном лодке. Сырость, проникшая под складки одежды, давала себя чувствовать. Я вернулся домой и лег на кан, но сон бе жал от моих глаз. Меня беспокоило душевное состояние С. Ф. Гусева. Я решил как следует одеть его в Импера торской Гавани и на пароходе отправить во Владивос ток.
Снаружи слышался какой-то шорох. Словно краду чись, накрапывал дождь. Капли его били в стекла окон. По соседству ворчали не поладившие между собою со баки и кто-то бредил во сне.
На другой день, несмотря на ненастье, мы распроща лись с Бутунгари и отправились к морю на двух лодках.
Ветер дул навстречу, и потому орочи шли па шестах, придерживаясь мелководья. До устья реки было кило метров сорок пять. После принятия реки Хуту Тумнин разливается на несколько рукавов. С левой стороны главного русла тянутся обширные торфяные мари, по росшие редкостойкой лиственницей, а за ними виднеет ся большая гора Иодо с магнитной аномалией на 16°.
524