3.Александр Шишкин — плотник и наш «тур», но ле нивый.
4.Павел Пономарев — всегда был кок и хлебопек.
5.Игнатий Старцев — всегда больной грудью, а потом
|
цингой. |
|
|
|
6. |
Фельдшер |
Шишерин — он же |
и писарь, |
он же исправ |
Андрей |
||||
|
лял должность священника. |
|
|
|
7. |
Мастеровые |
|
|
|
Алексей Назимов — хороший плотник. |
ноленивый. |
|||
8. |
Тимофей |
Новопашенный — |
плотник, |
|
9. |
Казаки Якутского полка |
|
|
|
Урядник Николай Пестряков—содержатель прови |
||||
|
анта и всего казенного имущества. |
|
||
10. Егор Волков — плотник и пильщик.
11. Андреян Замиралов — старый плотник и пильщик. 12. Кирьяк Волынкин 2-й — плотник и пильщик. 13.Константин Русанов—немного был закройщик и
портной, но человек больной.
14.Кир Белохвостов — плотник.
15.Семен Парфентьев — плотник.
16.Логин Нижегородов — переводчик.
17.Иван Анкудинов — плотник.
18.Иосиф Попов — больной старик, но единственный
печник, хотя и плохой.
19.Михаил Решетников — восемнадцати лет.
20.Василий Тюшев — плотник.
21.Яков Инешин — плотник и пильщик.
22.Феодосий Огибалов — плотник.
23.Варфоломей Кошкаров — ничего.
24.Иван Красовский 2-й (сын) —семнадцати лет.
25.Тимофей Милюсин — всегда больной и ленивый.
26.Василий Кошкаров — всегда больной и ленивый.
27.Аким Волынкин 1-й — ничего.
28.Яков Кошкаров — плотник, но плохой.
29.Андрей Трепелкин — плотник, но плохой.
30.Ефим Красовский 1-й (отец)—кирпичный заводчик.
31.Степан Кирсантьев — мой вестовой.
32.Андрей Замиралов 3-й— хотя семнадцати лет, но
молодец на все руки.
33.Иван Замиралов 2-й — пильщик.
34.Василий Холмогоров — ленивый, ни на что не спо
собный.
Кантонисты и женщины
325
Михайло Шишерин, Антон Красовский, Иван Тюшев, Николай Красовский, жена фельдшера Шишерина Пе лагея, жена казака Тюшева Мавра, дочь ее Лукерья, жена казака Красовского 1-го Прасковья, дочь ее Еле на, жена казака Нижегородова Катерина, жена казака Огибалова Матрена, дочь ее Анна, жена казака Волын кина 1-го Агафья, мать казака Кирсантьева Дарья, дочь ее Ульяна, жена казака Замиралова 2-го Елизавета, сестра казака Замиралова 2-го Акулина, мать казака Решетникова Агафья, жена казака Попова Авдотья, дочь ее Пелагея.
Всего двадцать человек.
Приказчик Российско-Американской компании купе ческий сын Иннокентий Титов.
Артельной суммы — 88 рублей 79 и 1/2 копеек.
Собственной суммы — 78 рублей и 64 и 1/4 копеек. Экономической суммы поста— 129 рублей 63 и 1/4 ко
пеек.
Раньше я писал, что сообщу о тех припасах, которы ми мы были обеспечены на зиму. Но при всех справках в делах я ничего подобного не нашел. Изучая бумагу капитана 1 ранга Невельского к лейтенанту Бошняку (в подлиннике) от 24 августа 1852 года за № 370, ясно видно, что мы имели большую нужду в сахаре, масле, муке, соли и свечах. Вот та бумага: «По малому коли честву доставленных припасов и прочего из Аяна пред лагаю Вашему благородию приказать кому следует от пуск сахара, чая, соли, белой муки и свечей произво дить по прилагаемому при сем назначению на целый год. Если только не будет более означенных припасов прислано в нынешнюю навигацию из Аяна...»
Более того, что было прислано 24 августа, не при слали ничего. Да и судна никакого не приходило. Жаль, что утерялась приложенная ведомость, сколько кому назначалось провизии. Но, сколько я помню, вот она приблизительно: офицеру полагалось по одному пуду сахара, двенадцать фунтов чая, два пуда белой муки. Холостому нижнему чину — по три фунта чая, шесть — сахара, пять — муки. На каждое семейство — по шесть фунтов чая, десять — сахара и двадцать фунтов белой муки.
Это была годовая порция. При умении пользоваться офицеры могли бы растянуть ее каждый на год, но так как по приезде нашем в Николаевск у нас была общая
326
артель, а распорядителем был вестовой казак Белохвос тов, то наша порция исчезла быстро, и не столько ели мы, сколько вестовой и его компания.
М. И. ВЕНЮКОВ
КАК ЗАСЕЛЯЛСЯ АМУР
(путевые очерки)
В половине июля, то есть через шесть недель после нашего водворения на устье Зеи, начали прибывать пере селенцы. Впереди плыла буреинская сотня, которая должна была водвориться в трех пунктах: на устье Бу реи, у входа Амура в Хинганские горы и в какой-нибудь промежуточной точке между этими двумя стратегически важными местностями. Так как не оставалось более сомнения, что и остальные переселенцы, именно устьзейская сотня, должны скоро прибыть на место своего водворения, то генерал-губернатор решился немедленно возвратиться в Иркутск. Меня же он послал осмотреть поселения вниз от Буреи, которых сам посетить не имел уже времени; а на возвратном пути оттуда в Иркутск я должен был сделать подобный же осмотр и съемку мест ностей во всех остальных, возникших в 1857 году, ста ницах и поселках. Таким образом, мы расстались на время. Я с топографом и четырьмя солдатами в виде гребцов отправился на небольшой лодке и через два дня был на устье Буреи, около того места, где теперь стоит станица Скобельцина. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что чрезвычайно удобный для основания поселка покрытый дубравою холм, на котором ныне расположено это селение, не имеет и признаков того, чтобы на нем или около него водворились русские!.. Встретившиеся манегры, однако, разъяснили, в чем дело; селение наше возникло не на устье Буреи, а в 26 вер стах ниже. Туда я и отправился, держась неизменно ле вого берега Амура, чтобы не пропустить возникавшей колонии, так как, с одной стороны, манегры объяснили, что постройки производятся в лесу, несколько в стороне от берега, а с другой — карта показывала, что тут есть острова, за которыми легко было не заметить ни постро ек, ни стоявших у берега судов, если бы плыть по боль шому руслу.
327
К счастью, оказалось, что селение возникло в таком месте, где на Амуре, у левого его берега, нет островов. Река тут течет широким руслом и делает поворот, так что из построенной на вершине угла станицы открыва ется широкий вид на оба колена, верховое и низовое. С эстетической точки зрения место было выбрано удач но; но озерца, попадавшиеся в окрестном лесу и, оче видно, принадлежавшие к разряду стариц, то есть к сос таву прежнего русла Амура, заставляли опасаться, что место, выбранное под селение, низко и если не будет совершенно затопляемо во время полноводий, то легко может обращаться в болотистый остров. Хилковский, которого я тут встретил, был уверен, однако же, в про тивном, и я не знаю теперь, что в действительности оп равдалось: его ли оптимистические предвидения или мои, несколько скептические. На вопрос мой от имени гене рал-губернатора: почему не возникло селение на устье Буреи? Хилковский объяснил, что там мало места для ста дворов; оставлять же там 25 семей, для которых холм был достаточен, он не решился, потому что это значило бы вместо трех предположенных деревень рас селить буреинскую сотню в четырех, на что у него не было инструкций.
Пробыв в Нижнебуреинской, или, как потом она бы ла названа, Иннокентьевской, станице (в честь первого амурского архиерея, потом московского митрополита Ин нокентия) около суток, я отправился далее вниз по Аму ру. Окружающая его равнина, начавшаяся от самого устья Зеи, была здесь еще роскошнее, чем в окрестнос тях Айгуня. Я совершенно понял, почему казаки-пере селенцы, когда спрашивали их желания относительно места водворения, все желали на Бурею. Таких велико лепных угодьев для хозяина-земледельца, как между Зеею и Хинганом, мало в целой России, а в Сибири и сов сем нет. Когда я прибыл в станицу Хинганскую, теперь Пашкову, у входа Амура в «щеки», то есть в ущелье, то довольство судьбою у местных казаков-поселенцев бросилось в глаза. Они, только что прибывшие, не упус тили случая посадить несколько овощей, которые надея лись собрать осенью, потому что климат тут теплый, особенно по сравнению с Даурским нагорьем. Дуб, вяз, красная береза служили строевым материалом для до мов, живописно располагавшихся на возвышенном бере гу реки, и работа по основанию колонии кипела.
328
Недурен был также небольшой поселок, возникавший в пространстве между Хинганом и Иннокентьевской ста ницей, у Халтана.
При обратном плавании с Буреи я держался суши, так что, собственно, плыла одна моя лодка; я же с то пографом и одним солдатом, у которого был в руках то пор, шел берегом и даже большей частью вдали от ре ки, чтобы отыскать и наметить дорогу, которая была бы короче, чем вдоль по Амуру, который в этих местах де лает многочисленные извилины. Путь в высокой траве, выше человеческого роста, и по лесной чаще утомлял до последней степени; жажда и голод мучили, и в довер шение всего, приходя на ночлег к месту, где, по усло вию, дожидала меня лодка, я не находил спокойствия от комаров, которые не давали спать всю ночь. Четверо су ток продолжалось подобное мученье; наконец мы зави дели впереди деревни, предшествующие Айгуню, и могли несколько успокоиться. Здесь дорога была уже проторена, можно было плыть, хотя комары и слепни так же свирепо нападали на нас в лодке, как и на бе регу.
На Усть-Зее, разумеется, все обстояло благополучно, как сочли нужным сообщить мне местные власти для доклада генерал-губернатору. И в самом деле, дом на чальника отряда был готов и даже меблирован; около него воздвигались кухня и другие пристройки. Лагерь солдат был окончен вполне и если зеленел издали вет вями тальника, выросшего из стен бараков, то в этом беды не виделось, ибо батальонный лекарь рапорта о том не подавал. На прокормление батальонного скота заготовлены были к зиме не только сено, но и овес.
Только число казачьих домов росло медленно или, точнее сказать, оставалось неизменным с половины ию ня, хотя на дворе был и август. Видно было, что с отъ ездом генерал-губернатора центр тяжести всего амур ского дела перешел из жилищ колонистов, составляю щих предмет особых забот Н. Н. Муравьева, в баталь онные цейхгаузы. Меня это не удивило, но все-таки рас сердило, и на прощанье с Усть-Зеей мне пришлось по браниться с бывшим там за хозяина майором Языко вым из-за установленных им порядков.
Само собою разумеется, что у стесненных в помеще нии казаков-переселенцев в следующую зиму была силь ная смертность, особенно между детьми. Тот рай, о ко
329