Дипломная работа: Анализ структуры и динамики развития международного рынка труда

Среди различных субрегионов самый высокий уровень безработицы отмечается в Южной Азии (5,4 %), за которой следуют Восточная Азия (4,1 %) и Юго-Восточная Азия и Тихоокеанский регион (3,1 %). Уровень недоиспользования рабочей силы в регионе оставался стабильным на уровне 10,3 % в 2019 году, и никаких изменений в ближайшие годы не ожидается. В Азиатско-Тихоокеанском регионе по-прежнему наблюдается самое высокое соотношение занятости к численности населения во всем мире, и рост занятости в регионе, по прогнозам, в целом будет соответствовать позитивным, но снижающимся темпам роста его трудоспособного населения.

Как и везде в мире, здесь молодым людям тоже трудно попасть на рынок труда. Доля молодежи в регионе, не имеющей работы, образования или профессиональной подготовки (NEET), достигла 24,3 % в 2019 году по сравнению с 23,9 % в 2018 году (таблица 2.4). Этот высокий показатель - один из самых высоких в мире-обусловлен Южной Азией, где возможности для молодых женщин поступить в университет или работать остаются ограниченными: в этом субрегионе более 81 миллиона молодых женщин, или 48,8 %, имеют статус NEET. В целом по региону почти 161 миллион молодых мужчин и женщин находятся в крайне неблагоприятном положении. Ожидается, что в ближайшие годы во всех субрегионах Азиатско-Тихоокеанского региона темпы НЭЭТ еще больше возрастут.

Отсутствие адекватной социальной защиты и хорошо функционирующей активной политики на рынке труда в регионе часто вынуждает работников соглашаться на любую имеющуюся работу, независимо от того, позволяет ли она им в полной мере использовать свои таланты и навыки. Темпы роста производительности труда в регионе, измеряемые как выпуск продукции на одного работника, снизились с 4,3 % в 2018 году до 3,9 % в 2019 году. Это падение было вызвано главным образом странами Юго-Восточной Азии и Тихого океана и Южной Азии, включая Индию и некоторые государства-члены Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН), в которых темпы роста ВВП замедлились.

Низкое качество рабочих мест и высокий уровень неформальности остаются проблемой, которую необходимо решать правительствам и организациям работодателей и трудящихся. Несмотря на быстрый экономический прогресс региона за последние десятилетия, в 2019 году 79,1 миллиона трудящихся в Азиатско-Тихоокеанском регионе, или 4,2 %, по-прежнему жили в условиях крайней нищеты, а 277 миллионов трудящихся, или 14,6 %, по-прежнему жили в условиях умеренной нищеты. В то время как масштабы нищеты среди трудящихся продолжают сокращаться, те, кто избежал нищеты, остаются весьма уязвимыми перед неблагоприятными экономическими потрясениями и поэтому сталкиваются со значительным риском вновь стать бедными. Ограниченная доступность хороших рабочих мест в регионе усугубляет существующее неравенство в доходах и богатстве.

Технологический прогресс и неравенство между сельскими и городскими районами глобализация, изменение климата, технический прогресс и демографические изменения-все это определяет будущее труда, и не в последнюю очередь в Азиатско-Тихоокеанском регионе. В частности, технический прогресс быстрыми темпами трансформирует региональные рынки труда или их части. Новые технологии, связанные с Индустрией 4.0 и цифровизацией, воспринимаются многими правительствами в качестве ключевых столпов будущего экономического развития их стран, и люди в регионе, как правило, имеют такие же позитивные ожидания (ILO, 2019i). Тем не менее существуют опасения по поводу того, что существующие цифровые различия будут усугубляться, и лишь некоторые слои населения смогут извлечь выгоду из экономической отдачи, приносимой новыми технологиями.

Учитывая напряженность в мировой торговле и риск новой рецессии, Международный валютный фонд (МВФ) пересмотрел в сторону понижения свои прогнозы экономического роста для Европы и Центральной Азии. Рост ВВП в Европейском союзе (ЕС) прогнозируется на уровне 1,5 процента в 2019 году и 1,6 процента в 2020 году по сравнению с 2,2 процента в 2018 году. Это снижение было вызвано главным образом замедлением темпов производства в обрабатывающей промышленности и сокращением экспорта, в то время как спрос на услуги оставался стабильным. Прогнозы роста для еврозоны еще ниже, особенно для Германии и Италии.

Хотя в Восточной Европе темпы роста остаются более высокими, в этом субрегионе спад более выражен: прогнозируемый рост ВВП на уровне 2,2 процента в 2019 году контрастирует с 3,1 процента в 2018 году. Следовательно, сближение между странами, не входящими в ЕС, в Центральной и Восточной Европе и ЕС также замедляется. На снижение темпов роста в Восточной Европе оказывает влияние замедление экономического роста в Российской Федерации и Турции, а также в основных экономиках ЕС.

В то же время центрально-европейские государства-члены ЕС испытывают более сильный рост в результате высокого внутреннего спроса и роста заработной платы, которые значительно возросли, в частности, в Венгрии. Рост заработной платы отчасти является отражением нехватки рабочей силы в различных секторах, вызванной двойным бременем демографических изменений (т. е. старением населения и низким уровнем рождаемости) и оттоком населения.

Безработица продолжала снижаться как в Северной, Южной и Западной Европе, так и в Восточной Европе (таблица 7). Ожидается, что эта тенденция вскоре выровняется, поскольку рост занятости замедляется в результате ужесточения условий на рынках труда в таких странах, как Германия и Нидерланды, а также из-за возросшей неопределенности и общего экономического спада. Изменение темпов роста занятости в регионе означает, что догоняющие последствия посткризисного периода постепенно ослабевают. Таким образом, коэффициент экономической зависимости, скорее всего, снова возрастет (за исключением стран Центральной Азии). Однако рост занятости в Южной Европе, по прогнозам, будет сохраняться несколько дольше. Кроме того, отсроченный выход на пенсию играет определенную роль в содействии более сильному росту занятости, по крайней мере в ЕС.

Таблица 7-Тенденции и прогнозы в отношении безработицы, недоиспользования рабочей силы, молодежи со статусом NEET, занятости а также рост производительности труда и бедность работающих в разбивке по субрегионам, Европа и Центральная Азия, 2018-21 годы

Уровень общей недоиспользованности рабочей силы значительно превышает уровень безработицы, особенно в Северной, Южной и Западной Европе, где наблюдается недоиспользование рабочей силы по оценкам, в 2019 году этот показатель составлял 15,4 процента. Тем временем безработица растет в Центральной и Западной Азии и в 2019 году достигла 9,4 процента. В этих двух субрегионах и в Восточной Европе доля молодых людей, не занятых в сфере занятости, образования или профессиональной подготовки (NEET), постоянно высока или даже растет, что указывает на различные проблемы.

В Центральной Азии продолжает снижаться уровень крайней и умеренной рабочей бедности (за пределами Центральной Азии он незначителен). Однако следует отметить, что молодые люди непропорционально сильно страдают от нищеты среди работающих, причем их показатели неизменно на 1-3 процентных пункта выше, чем среди взрослого населения.

Демографическое старение уже давно вызывает озабоченность у директивных органов всего региона. Согласно смоделированным оценкам МОТ, средний возраст работников вырос на 3,0 года в период с 2000 по 2019 год (с 38,4 до 41,4 года) и, как ожидается, увеличится еще на 1,6 года в период с 2019 по 2030 год. Эти региональные агрегаты маскируют тот факт, что старение населения более выражено в некоторых странах региона, особенно в Южной и Западной Европе. Относительная важность причин старения населения в разных субрегионах неодинакова. В Западной Европе низкий уровень рождаемости является одним из основных факторов.

В настоящее время число 50 человек в ЕС незначительно превышает число лиц в возрасте до 35 лет (Eurofound, 2017). В Восточной Европе свою роль сыграла внешняя миграция, причем молодые рабочие мигрировали непропорционально быстрыми темпами. Миграция обусловлена не только различиями в заработной плате между странами происхождения и странами назначения, но и озабоченностью перспективами карьерного роста, восприятием несправедливости и коррупции в своей родной стране, плохими государственными услугами в стране происхождения, а также сетями мигрантов (причем более ранние эмигранты помогают более поздним волнам мигрантов в странах назначения) (ЕБРР, 2018). В Южной Европе экономический кризис после 2007 года также побудил молодых рабочих эмигрировать; страны этого субрегиона демонстрируют самые высокие темпы демографического старения. С другой стороны, в Центральной Азии демографические тенденции отличаются. Там средний возраст рабочей силы оставался относительно стабильным в период с 2000 по 2019 год. Теперь, когда нынешний молодежный всплеск в значительной степени вошел в рабочую силу, страны Центральной Азии столкнутся с усилением старения рабочей силы в течение следующих нескольких десятилетий. (Многочисленная молодежная когорта, недавно вышедшая на рынок труда, сопоставима с поколением “бэби-бумеров” в Западной Европе.) Таким образом, средний возраст рабочей силы в Центральной Азии, по прогнозам, составит 39,2 года в 2030 году, что это на 2,6 года выше, чем в 2019 году Organisation for Economic Co-operation and Development (OECD). 2019a. OECD Economic Surveys: Slovak Republic 2019 (Paris, OECD Publishing).

Старение населения и связанное с этим повышение коэффициента экономической зависимости создают по меньшей мере четыре проблемы. Во-первых, становится все труднее обеспечить адекватность пенсий, поскольку растет как количество пенсионеров, так и средняя продолжительность получения пенсий. В странах ЕС время, проведенное на пенсии, уже равняется 51% времени, затрачиваемого на работу, и, по прогнозам, еще больше увеличится (SPC, 2018). Во-вторых, удельные затраты на рабочую силу неизбежно возрастут с ростом пенсионных расходов и сокращением рабочей силы, что окажет еще большее давление на заработную плату и, возможно, нанесет ущерб международной конкурентоспособности. В-третьих, снижение конкурентоспособности может иметь вторичный эффект, подавляя внутренний спрос, равно как и снижение пенсионных выплат, что еще больше подрывает экономический рост. Наконец, быстрое старение создает новую потребность в экономических преобразованиях, связанных с предоставлением ухода и других услуг пожилым людям, которые могут в то же время создать новые возможности для роста занятости. Демографические изменения подразумевают, что молодые рабочие играют все более важную социальную и экономическую роль - например, в качестве вкладчиков в программы социального обеспечения.

Однако значительная часть молодых работников сталкивается с трудной ситуацией на рынке труда. Связанная с этим экономическая и социальная неопределенность оказывает влияние на их жизненный выбор и модели потребления, а также даже на социальную сплоченность и долгосрочное функционирование экономики. Финансовый кризис 2007-08 годов усугубил уязвимость молодых людей на рынке труда, что привело к более трудному переходу из школы на работу, снижению качества рабочих мест и росту безработицы. Временная занятость особенно затрагивает значительную часть молодежи, особенно в Северной, Южной и Западной Европе. Среди молодых работников в ЕС в целом уровень временной занятости вырос с 41,4 процента в 2007 году до 43,5 процента в 2018 году. В некоторых странах наблюдался резкий рост: в Италии доля работников в возрасте 15-24 лет, занятых во временной занятости, подскочила с 42,2 процента в 2007 году до 64,0 процента в 2018 году (OECD, 2019c). Кроме того, в период с 2000 по 2018 год временная занятость среди молодых работников возросла на 6,9 процентных пункта, в то время как для работников начального возраста (25-54 года) она увеличилась всего на 2,7 процентных пункта за тот же период (чтобы достичь гораздо более низкого уровня в 12,1 процента в 2018 году).