Обратимся к стихотворению Федерико Гарсиа Лорки «История и круговорот трех друзей» («Fбbula y rueda de los tres amigos»), вошедшему в знаменитый сборник «Поэт в Нью-Йорке». Тема данного стихотворения - предчувствие начала Гражданской войны, собственной гибели и неизвестности своего места захоронения.
Особый интерес в данном стихотворении для нас представляют имена трех друзей, о которых пишет Ф.Г. Лорка:
Enrique,
Emilio,
Lorenzo.
Estaban los tres helados:
Enrique por el mundo de las camas;
Emilio por el mundo de los ojos y las heridas de las manos,
Lorenzo por el mundo de las universidades sin tejados.
Эмилио,
Энрике
и Лоренсо.
Все трое леденели:
Энрике - от безвыходной постели,
Эмилио - от взглядов и падений,
Лоренсо - от ярма трущобных академий.
Пер.А. Гелескула
Несмотря на то, что с точки зрения перевода, передача данных имен собственных на русский язык не вызывает у переводчика никаких трудностей, - А. Гелескул использует метод транскрибирования, все же для понимания данного стихотворения, представляется необходимым наличие сноски или комментария, который бы пояснил, о ком идет речь в данном стихотворении. Доподлинно известно, что за двумя вымышленными именами (Enrique и Lorenzo) скрываются имена товарищей Ф.Г. Лорки, художника Сальвадора Дали и кинорежиссера Луиса Бунюэля. Третьим героем стихотворения является скульптор Эмилио Аладрен.
Эпизоды личной жизни нашли свое отражение и в творчестве других поэтов первой половины XX века.
Еще в XIX веке мало кто знал о существовании крохотного городка Могера, расположенного в Андалусии, на юго-западе Испании. Однако, в XX веке он становится известным во всем мире благодаря поэзии Хуана Рамона Хименеса, а за поэтом закрепилось имя «поэт из Могера». В своей прозаической книги «Платеро и я» и во многих стихотворениях он не раз обращался к описанию своего родного края, прославлению своей «малой родины», в том числе и в стихотворениях «Могерские рассветы» («Auroras de Moguer»), «Когда я был дитя и бог…» («Remembranzas»). При переводе данной реалии в первом стихотворении, П. Грушко прибегает к приему транскрипции, то есть методу фонетического подобия. Кроме того, переводчик следует правилу передачи предлога «de» с дополнением, являющемся именем собственным. На русский язык такая подчиненная конструкция переводится с помощью прилагательного. В стихотворении «Когда я был дитя и бог…» ономастическая реалия как таковая отсутствует: в стихотворении фигурирует словосочетание «mi pueblo». Однако, Н. Горская в своем переводе воспользовалась приемом лексической замены, компенсации и передала данное словосочетание как «Могер»:
Recuerdo que cuando niсo
me parecнa mi pueblo
una blanca maravilla
Когда я был дитя и бог,
Могер был не селеньем скромным,
а белым чудом - вне времен - сияющим, огромным…
Особый интерес представляет перевод ономастической реалии «Guadalquivir», которая как в стихотворениях Антонио Мачадо «Дороги» (пер. А. Гелескул), так и Федерико Гарсиа Лорки «Балладилья о трех реках» (пер. В. Столбов), «Лучники» (пер. А. Гелескул), «Плач по Игнасьо Санчесу Мехиасу» (пер. М. Зенкевич) передается на русский язык как «Гвадалквивир». Скорее всего, такой способ переноса данной ономастической реалии берет свое начало от традиции, заложенной А.С. Пушкиным в стихотворении «Ночной зефир». Поэт в данном случае руководствовался приемом транслитерации, основным методом передачи ономастической реалии в XIX веке и в первой половине XX века, согласно которому каждой букве в языке оригинале соответствует буква в языке перевода. Таким образом непроизносимая «u» в буквенном сочетании «qui» превращается в букву «в». В настоящее время «Guadalquivir» чаще передается на русский язык, как «Гвадалкивир». Примером тому послужит перевод В.Л. Клебановой стихотворения «Плач по Игнасио Санчесу Мехиасу», в котором она прибегает к методу транскрибирования. Стараясь добиться фонетической близости с оригиналом, она передает данную реалию, как «Гуадалкивир».
Одним из распространенных методов перевода имен собственных является прием лексической замены. Сравним два перевода стихотворения Хуана Рамона Хименеса «Пиренеи» («Pirineos»), в котором появляется реалия «la torre de Sallent». Переводчица Н. Горская сохраняет данную реалию именем собственным, произведя лишь лексическую замену «la torre» на «колокольня». Б. Дубин конструкцию подчинения предлога «de» с существительным преобразует в прилагательное. Таким образом, опустив ономастическую реалию, переводчик ее компенсирует за счет другой лексической единицы - «сальентские куранты».
La torre de Sallent repica allб en el fondo.
- Es domingo- La brisa juega en las peсas verdes
С колокольни Сальента к нам долетает звон -
воскресный… Ветер в зеленых скалах резвится.
Пер. Н. Горской
Звон сальентских курантов плывет над округой.
Воскресенье. По рощицам ветер резвится.
Пер. Б. Дубина
Данный пример наглядно иллюстрирует, насколько разными могут быть подходы у переводчиков к передаче одного и того же имени собственного.
Выводы:
- Исторические поэтонимы в художественном тексте, в том числе и в поэзии, являются отражением отношения автора к той или иной исторической личности, явлению. Исторические поэтонимы в поэзии нередко приобретают новые смысловые оттенки
- Исторические поэтонимы представляют собой довольно широкий пласт ономастических реалий в испанской поэзии первой половины XX века, так как она становится отражением исторических событий того времени
- Поэты прибегают к использованию поэтонимов, непосредственно связанных с их биографией. В таком случае задача переводчика состоит в том, чтобы обеспечить читателю понимание той или иной реалии. Целесообразным представляется дать сноску или примечание, содержащее биографическую справку
- Основной прием, к которому прибегает переводчик при передаче исторических поэтонимов - прием транскрибирования, то есть фонетического подобия. Еще в первой половине XX века основным способом являлся прием транслитерации
- Зачастую переводчик прибегает к способу лексического добавления / замены или же опущения, где это представляется целесообразным
- Мемориативную ономастическую реалию всегда должен сопровождать соответствующий комментарий, так как такой поэтоним является смысловым и заключает в себе символ, общеизвестный испанскому читателю
5.2 Библейские и религиозные поэтонимы
Библейские имена могут быть подразделены на три подкатегории: относящиеся к Ветхому завету; относящиеся к Новому завету, а также использование существительного Бог и связанных с ним слов (Творец, Создатель и т.п.). Для поэтических текстов, в том числе и первой половины XX века, характерно частое появление теонимов (номинации Бога) и агионимов (имена святых).
При работе с библейскими именами переводчик должен следовать определенному ряду рекомендаций:
1) Предпочтение всегда отдается ранее опубликованному варианту передачи данной ономастической реалии, таким образом, переводчику необходимо обратиться к различным источникам и проследить, каким образом данное имя было переведено ранее;
2) Переводчик обязан учитывать конфессиональную окраску поэтонима и языковую традицию;
3) Переводчик должен иметь в виду, что возможны 3 варианта использования библейского имени в тексте: это может быть непосредственно имя библейского персонажа; имя героя, названного именем библейского персонажа; сравнение героя произведения с библейским персонажем по ряду сходных черт.
Имя в Библии не является условным обозначением лица или предмета, оно отражает внутреннюю сущность своего носителя, а также «определяет место, которое его носитель должен занимать в мире». Библейское имя зачастую выполняет не просто номинативную, но и смыслообразующую функцию. Таким образом, сложность для переводчика заключается в том, чтобы не просто передать имя собственное с учетом принятых традиций и правил, но и донести до читателя то значение, которым писатель или поэт наделяет библейский поэтоним в художественном тексте.
При переводе библейских сюжетов и текстов, связанных с ними, недопустимо искажать уже сложившуюся традицию передачи библейских имен. Переводчик должен обращаться к текстам Священного Писания на языках, с которыми он работает. Метод, к которому в основном прибегает переводчик при передаче таких имен собственных, - метод транспозиции, который заключается в том, что «имена собственные в разных языках, которые различаются по форме, но имеют общее лингвистическое происхождение, используются для передачи друг друга». Имена, предающиеся с помощью приема транспозиции, как правило, переводились на другом языке и уже имеют свою историю в языке перевода, а также обладают определенными чертами, которые могут быть связаны, например, с фонетическими особенностями языка-реципиента.
С помощью приема транспозиции передаются имена святых и библейских героев, знакомых как в религиозной культуре православия, так и католичества. Имя Jacуb передается в русском языке как Иаков, San Josй как Святой Иосиф San Cristobalуn - Святой Христофор, San Jorge - Святой Георгий, Thamar y Amnуn - Фамарь и Амнон, Moisйs - Моисей и т.д.
Однако необходимо учитывать тот факт, что в качестве простых имен собственных данные реалии будут передаваться с помощью способа транслитерации и будут выглядеть как «Хорхе», «Хосе» и т.д.
С помощью приема транспозиции передаются и другие ономастические реалии, связанные с Библией и библейскими сюжетами: Custodia - Чаша Грааля, el portal de Belйn - Вифлеемские ворота, Nochebuena - Сочельник, El Santo Advenimiento - Благовещение.
Иногда художественный текст может содержать аллюзию на библейский сюжет, в этом случае переводчику крайне важно передать именно «библейский» вариант имени. В качестве примера приведем недочет одного переводчика, который не смог уловить библейскую аллюзию в романе Роберта Хайнлайна «Methuselah's children» и перевел название как «Дети Метуселы» вместо «Дети Мафусаила». В данном романе речь идет о миллионере Айре Говарде, который умер в XIX веке от преждевременной старости. Он основал Фонд, который финансировал селекционные браки людей, имевших в роду долгожителей, с целью вывести биологический вид людей, способных прожить несколько столетий, практически не старея. Родившись на свет в 1875 году, они держали свое существование в тайне вплоть до XXII века. Называли таких людей говардианцами. В романе Роберта Хайнлайна прослеживается явная аллюзия на библейского героя Мафусаила - одного из праотцов человечества, прославившегося своим долголетием: он прожил 969 лет. Старейший человек, чей возраст указан в Библии. Согласно Книге Бытия, был сыном Еноха и отцом Ламеха, которого зачал в 187 лет. Его имя стало нарицательным для обозначения долгожителя («мафусаилов век»).
Если некоторые библейские поэтонимы совпадают как в русском, так и в испанском языке (такие, как Голгофа, Магдалина, Каин, Дева Мария, Иосиф и т.д.), то другие отсутствуют в русской традиции. Например, религиозные католические праздники, в частности испанские.
Рассмотрим в качестве примера стихотворение Антонио Мачадо «Иберийский Бог» («El Dios Ibero»), в котором появляется реалия, скорее всего, неизвестная читателю, малознакомому с испанскими традициями:
tu soplo el fuego del hogar aviva,
tu lumbre da sazуn al rubio grano,
y cuaja el hueso de la verde oliva,
la noche de San Juan, tu santa mano!
Ты наливаешь золотом долины,
ты в очаге хранишь огонь багряный
и косточку в зеленые маслины
ты вкладываешь в ночь на Сан-Хуана!Пер. Б. Дубин
Только по контексту читатель может определить, что дело идет о каком-то религиозном празднике. Учитывая тот факт, что в русской традиции отсутствует аналог, соответствующий данному религиозному празднику, то Б. Дубин прибегает к методу транслитерации. Кроме того, в сборнике «Испанские поэты XX века» в комментариях (Поэты, 539), составленных И. Тертерян, Л. Осповат, дается разъяснение того, что ночь на Сан-Хуана - это ночь на 24 июня. Такое объяснение, по нашему мнению, не является достаточным, и следует дать небольшую справку о неизвестной реалии.
Ночь на Сан-Хуана (или праздник Сан-Хуан) является главным летним праздником в Испании и напоминает более знакомый нам День Ивана Купалы, древний славянский праздник. День Сан-Хуана также уходит своими корнями в древние языческие времена, отмечается этот праздник с 23 на 24 июня, в самую короткую ночь года. Летняя ночь становится символом победы света над тьмой. Такая краткая справка помогла бы читателю получить более полное представление о том, о чем говорится в стихотворении. Оно представляет собой критику на религию, существующую в Испании в начале 20 века. Антонио Мачадо пишет о традиционной религиозности крестьян. Для испанского человека существует два бога, - говорит Мачадо, которые совершенно противоположны друг другу, как и поведение самого человека: он либо «готовил впрок саэты-стрелы - для Бога, если градом выбьет всходы», либо славил его «если божия десница послужит во спасение и, дав хлебам налиться, вернет сторицей в страдный день осенний». Человек либо восстает против Бога, либо он ему покорен и ждет его милости. Антонио Мачадо пишет о двойственности человеческой натуры, его поведение и отношение к Богу зависит лишь от того, хорош или плох урожай.В стихотворении Федерико Гарсия Лорки «Элегия» (Elegнa) появляются имена Клара, Инес и Бланка, и, скорее всего, читатель, которому они неизвестны, подумает, что это имена простых девушек. Согласно комментарию, сопровождающему данное стихотворение (Поэты, 612), речь идет о святой Кларе, основательнице женского монашеского ордена клариссинок,; великомученице Инес, казненная в возрасте 13 лет и королеве Кастилии Бланка де Бурбон, которая была отравлена по приказу своего супруга Педро I. Однако, «Комментированная антология» (Lorca, 101) предлагает другое объяснение: в сноске к данному стихотворению говорится о том, что речь идет о последовательницах и ученицах католического святого Франциска Ассизского, основанием для такого предположения служит употребление прилагательного «dulce», которое, согласно антологии, является определенным клише и вызывает у испанского читателя образ именно этого святого. Inйs (в русской традиции - Агнесса) и Cecilia (в русской традиции - Цецилия/ Кикилия) - великомученицы, жившие в Риме в III веке. Обратившись к двум возможным толкованиям данных поэтонимов, мы еще раз приходим к выводу о том, насколько важно переводчику обращаться к всевозможным источникам, в том числе и иностранным. За счет того, что переводчик М. Самаев в данном случае обратился к приему транслитерации, а не к приему транспозиции, согласно которому имени святой Inйs в православной традиции соответствует Агнесса, а имени Cecilia - Цициль / Кикиль, религиозный подтекст для читателя остается неясным.