Материал: [Rupert_Kross_(Rupert_Cross)]_Precedent_v_anglysko(BookFi)

Приведенные выше случаи доказывают, что в Англии новое законодательство целиком включается в совокупность правовых норм, чтобы применять его по аналогии, так же как и любую другую правовую норму. Неясен вопрос, как относятся суды, применяющие метод аналогии, к законодательству: считают ли они его в этом случае равным прецедентному праву или же более убедительным источником аналогии. Для оправдания последнего подхода нет никакой убедительной причины. Паунд считал законодательство самым последним и самым прямым выражением общей воли, а отсюда — более предпочтительным по сравнению с нормами прецедентного права основанием для применения аналогии в отношении одного и того же вопроса. Однако здесь не учитывается тот факт, что сила аналогии — понятие, имеющее множество вариантов. Законодательство, бесспорно, будет выше прецедентного права, только если со стороны каждого -из этих источников соперничают равные по силе аналогии, а такая ситуация случается так редко, что не удивительно, если английские судьи не обсуждаютее.

В отношении юридического значения определенных слов статутное и прецедентное право непосредственно сливаются. Слова в большинстве своем не имеют специального юридического значения. Если нет иной особой причины, суды .пользуются словами в их обычном значении независимо от того, где они встречаются: в законе, документе частного характера или устной сделке. В любом случае суды чаще всего имеют дело с целыми фразами и предложениями, а не с отдельно взятым словом. Бывают, .конечно, случаи, когда слово приобретает юридический смысл. Тогда доктрина прецедента так же важна для толкования закона, как и для толкования частных документов. Между тем есть некоторые специальные проблемы, касающиеся прецедента и интерпретации закона. Эти проблемы мы и должны сейчас рассмотреть.

4. Прецедент и интерпретация статутов

На обсуждение выносятся два вопроса: во-первых, надо ли менять обычный метод определения ratio decidendi прецедента, когда он применяется в связи с интерпретацией закона, и во-вторых, как следует оценивать вытекающее из ярецедента Ex parte Campbell (1869) положение о том, что

действительной основной решения. Каждое дело, следовательно, содержит определенные факты, которые всеми юрис,-тами будут "признаны существенными, a ratio decidendi — это не что иное, как все существенные факты плюс заклю-чение суда, т. е. в данном случае большой посылкой силлогизма будет резолютивная часть судебного решения, тогда как существенные факты должны составить малую посылку. Мы видели также, что при определенных обстоятельствах бывает необходимо понять то правоположение, благодаря которому дело получило авторитет прецедента. Существуют решения без доводов и решения, отличающиеся по фактам от последующих, вытекающих из них прецедентов. Имеет ли все это отношение к прецедентам, интерпретирующим закон? Представляется, что положительный ответ содержится в выступлениях лорда Деннинга по двум делам, хотя в обоих случаях его мнение и не получило поддержки большинства. Так, по делу Paisner v. Goodrich (1955) он сказал:

Когда судьи Апелляционного суда выносят решение по поводу интерпретации какого-либо парламентского акта, такое решение само по себе обязательно для них и их преемников. Однако словесные формулировки, используемые судьями, не являются обязательными. Различие часто бывает очень тонким, поскольку только в словесной форме и может быть выражено решение. Тем не менее такое различие действительно есть, и оно лучше всего выявляется, когда мы не забываем, что единственная функция суда, интерпретирующего закон, заключается в применении используемых в законе формулировок к данной ситуации. Коль скоро вынесено интерпретирующее решение применительно к этой ситуации, то, согласно доктрине прецедента, формулировка закона должна применяться только к такой же, а не к другой ситуации. Во всякой новой ситуации, не охватываемой прежними решениями, суди

должны руководствоваться не прежними формулировками судей, а конкретным законом.

Поводом к произнесению этой речи послужила критика установившегося в прецедентах определения части дома как «отдельного строения» в соответствии- с толкованием Закона 1920 года об ограничении арендных и ипотечных прав. Предметом судебного спора в деле Paisner явилось соглашение, по которому собственник сохранял за собой часть дома в виде права на совместное с арендатором пользование свободной спальней, в то время как в привлеченных к делу прецедентах речь шла соответственно о совместном пользовании ванными, гостиными или кухнями. Позиция лорда Деннинга состояла в том, что суд в данном случае имеет дело с существенно отличающимися фактами, с новой ситуацией, в силу которой суд никак не связан принципом, положенным в основу прецедента. Он повторил эту мысль, когда речь зашла об интерпретации закона при рассмотрении дела London Transport Executive v. Betts

(1959), в связи с которым Палата лордов обсуждала, можно ли складское помещение, пригодное для ремонта автомашин, считать «гаражом», на который не будет распро- ~ страняться закон о налогообложении наследственного имущества производственного назначения. Ранее (дело Potteries Electric Traceion Co. Ltd. v. Bailey, 1931), Палата лордов признала «гаражом» красильню, истолковав соответствующее законодательство, и большинство судей, рассматривавших дело Betts, пришло к заключению, что это предыдущее решение применимо и к складскому помещению. Выражая мнение оставшихся в меньшинстве судей, лорд Деннинг сказал:

По моему мнению, этот прецедент относится только к красильне и больше ни к чему. Он обязателен для судей Палаты лордов только тогда, когда вновь встанет вопрос о каких-либо красильнях, но в иных случаях он не связывает Вас. Подняв же этот частный случай до уровня обязательного прецедента для истолкования понятия «гараж», я уверен, Вы поддержите доктрину прецедента в гораздо большей мере» чем делали это ранее.

Когда в 1957 году дело Paisner пришло в Палату лордов, установленное большинством судей Апелляционного суда толкование закона об аренде было изменено. Имея в виду замечания Деннинга, но не будучи, как кажется, до конца согласен с ним, лорд Рейд произнес следующее:

Ни один суд не имеет права подменять формулировку закона своими словами и выражениями. Однако он может и должен установить соответствующий критерий в каждом отдельном деле, и если Апелляционный суд установил такой критерий, ему надлежит следовать во всех

172

делах, которые не заключают в себе относительно существенных различий... Это не значит, что слова и выражения, которыми воспользовался Апелляционный суд, следует толковать как слова и выражения парламентского акта. При наличии существенно различающихся обстоятельств они могут играть роль лишь руководства, но не нормы права.

Ratio decidendi любого прецедента служит лишь руководством для разрешения существенно отличающихся обстоятельств, хотя лорд Рейд, в отличие от лорда Деннинга, очевидно, полагает, что судья, рассматривающий последующее дело, должен принимать во внимание слова предыдущего судьи для того, чтобы определить, имеется ли существенное различие между фактами этих двух дел. Этот вывод подтверждается тем, что при рассмотрении дела Betis лорд Рейд подчеркивал, что с точки зрения обязательной силы ratio decidendi решение, толкующее закон, не отличается от решения по любому другому правовому

вопросу.

Если признать в качестве установленной практики, что интерпретирующие закон решения имеют силу прецедента только для дел с аналогичными существенными фактами, не принимая во внимание норму права, которую судья считает необходимой для данных решений, то одно это объясняет, почему rationes decidendi дел, относящихся к интерпретации статутов, вероятно, должны иметь ограниченное действие. Общепризнано, что никогда не нужно считать конфликтующими решения, содержащие толкование одних и тех же слов, но использованных в разных законах.

Можно сослаться на некоторые дела, когда суд, в задачу которого входило толкование содержащихся в законе слов, не принимал во внимание решение, разъясняющее их значение, только потому, что речь в нем шла о совершенно другом законе 23. Когда следуют этому правилу, ratio de cidendi предыдущего решения можно интерпретировать ог раничительно, поскольку суд, сформулировавший его, ис ходил, вероятно, из более широкого принципа толкования. Подобная практика желательна для многих случаев, хотя, к сожалению, судья часто не говорит ничего кроме того, что прецедент относится к другому закону. Вероятно, луч ше всего пользоваться разными методами для толкования разных законов, однако такой подход должен быть ясно выражен в решении.

Ex parte Campbell

Если действие доктрины прецедента ослабевает, когда одни и те же слова фигурируют в разных законах, она может

стать более жесткой, чем обычно, тогда, когда применяется к случаям переиздания закона, который уже получил толкование судов. При рассмотрении дела Ex parte (по заявлению) Campbell (1969) лорд-юрист Джеймс сказал:

В случае когда слова и выражения, употребленные в парламентском акте, однажды подверглись судебному толкованию в каком-либо из высших судов, а законодатель затем повторил их без изменения в последующем законе, я полагаю, что этот законодатель должен использовать их в том значении, которое придал им суд соответствующей юрисдикции.

ошибочней интерпретации его формулировок:

Истина в том, что суд не должен торопиться отвергать прецедент толкования закона, действующего в течение длительного времени, но еще медленнее должен быть этот процесс, если парламент обновит данный закон, употребив те же самые формулировки.

Другими словами, правило, установленное прецедентом Ex parte Campbell, не является абсолютным. Оно применимо до тех пор, пока не появится убедительное основание для иного подхода. Мнением лорда Деннинга руководствовался Апелляционный суд, без колебаний отвергший решение Апелляционного присутствия Высокого суда 1849 года, которым было дано толкование Закону 1844 года, переизданому с употреблением идентичных формулировок в 1872 и 1957 гг. (Дело R. v. Bow Road Domestic Proceeding Court,

1968.)

VI. ПРЕЦЕДЕНТ И

СУДЕБНАЯ

АРГУМЕНТАЦИЯ

1.Введение

Эту главу мы начинаем с рассмотрения вопроса, насколько применимы к судебной аргументации методы дедукции и индукции. Сам по себе он не настолько важен, насколько часто говорят об этом, однако его обсуждение поможет выявить некоторые черты английского прецедентного права, о которых следует помнить в связи с применением прецедента на практике. Далее мы остановимся на методе рассуждения по аналогии. Важность данной проблемы, уже затронутой нами в главе I, объясняется тем, что посредством именно этого метода судьи главным образом и развивают право как целостную систему.

Определяя ratiо decidendi прецедентами интерпретируя его, если нужно, в свете других прецедентов, судья решает, применить ли его к фак-там рассматриваемого им дела. Иногда у судьи нет иного выбора, кроме как последовать ему, поскольку судья обязан сделать это по правилам применения прецедентов. В других случаях судья имеет полную возможность «отобрать» преце-дент. Процесс этот в, идеальном вопрощении — превосходный метод совершенствования права, и тем не менее он связан с некоторым риском.

Рассмотрение прецедентов с точки зрения их rationes decidendi не способствует тщательному исследованию социальных последствий решений, и, обсуждая вопрос, отличаются ли факты предыдущего дела от фактов рассматриваемого, судьи иногда не обращают внимания на важные социальные факторы. Об опасности такого рода, являющейся в некотором отношении результатом рассуждений по аналогии, мы поговорим в разделе четвертом. Затем мы обсудим дела, ко-

175

торые по природе своей не опираются на обязательный прецедент, — их часто называют «делами по первому впечатлению».

Следует предупредить читателя против вывода, будто рассуждению по аналогии судья обязан следовать в силу доктрины прецедента. Нередко полное соответствие решений доктрине и несомненное мастерство в учете социальных последствий решения достигаются интуитивно. Именно на эту особенность судебного процесса обращают внимание представители реалистической школы. В данной работе мы можем лишь наметить контуры обычного типа судебной аргументации, ограничившись аргументацией по вопросам права. Обсуждать же судебную аргументацию относительно обстоятельств дела мы не станем.

Иногда говорят, что в споре о гражданско-правовой небрежности вопрос, отвечают ли действия лица требованию обычного уровня поведения разумного человека, является вопросом права1. Мы не рассматриваем эту тему, поскольку решения, относящиеся к указанному вопросу, не образуют прецедента (дело Quatcast (Wolverhampton) Ltd. v. Haynes,

1959). И хотя соответствующие дела часто сравнивают друг с другом, судья никоим образом не обязан это делать.

2. Дедукция и индукция в судебной аргументации2

Когда к определенной стадии аргументации применим силлогизм какого-либо типа, имеет место дедуктивный метод рассуждений. Наилучшим подтверждением тому служит применение к обстоятельствам дела нормы закона.

Предположим, что А обвиняется в производстве аборта путем использования инструмента для прерывания беременности. В поддержку этого обвинения может быть приведен следующий аргумент: согласно ст. 58 Закона 1861 года о преступлениях против личности, всякий, кто с целью прерывания беременности женщины использует незаконно ка- кой-либо инструмент, будет виновен в совершении преступления, наказуемого пожизненным лишением свободы. А незаконно использовал инструмент для прерывания беременности женщины, следовательно, А виновен в совершении преступления. По своей словесной формуле это не что иное, как силлогизм такого рода: «Все люди смертны; Сократ — человек; следовательно, Сократ смертен». Имеется ли меж-

176

ду двумя этими утверждениями такая существенная разница, которая позволит сказать, что во втором примере дедуктивный метод рассуждений присутствует, а в первом — Отсутствует? Считающие так должны будут указать на наличие существенных различий между заключениями, вытекающими из приведенных утверждений. Вероятно, они сошлются на то, что подтекст утверждения «А виновен в преступлении» коренным образом отличается от подтекста утверждения «Сократ смертен». Последнее умозаключение основано на не подлежащем сомнению факте: Сократ, действительно, должен был умереть. Напротив, утверждение, что А виновен в предъявленном ему обвинении, приобретает полную ясность только после ссылки на некоторое число правовых норм, включая нормы, согласно которым судья получает право наказания лишь после признания присяжными виновности данного человека. Но даже и с некоторым допущением различия все же имеется достаточно сходства в методах подхода к заключениям, чтобы утверждать, что каждый из примеров свидетельствует о дедуктивном методе рассуждений.

Возражающие против подобного подхода могут сослаться также на трудность применения некоторых критериев правильной дедукции к заключениям, выводимым из правовых норм. Однако для того чтобы эти нормы были определенно установлены, их надо прочитать в совокупности с другими нормами. Существует, следовательно, трудность проверки правильности силлогизма, основанного на применении правовой нормы, путем исследования, может ли отрицание заключения влечь за собой отрицание той или иной посылки. Например, статья 178 (б) Закона 1964 года о лицензиях предусматривает, что содержатель бара, отпускающий спиртные напитки констэблю, находящемуся при исполнении служебных обязанностей, приговаривается к штрафу. Здесь нет указаний на субъективное отношение обвиняемого, а поэтому из факта, что А — содержатель бара

— отпустил В — констэблю, находящемуся при исполнении служебных обязанностей, — стакан пива, следует, что А совершил правонарушение, ответственность за которое предусмотрена ст. 178 (б). Однако этот вывод не неизбежен в данном случае, поскольку суды истолковали указанную статью в свете нормы, в других контекстах говорящей, что разумное заблуждение защищает от уголовного преследования (дело Sherras v. De Rutzen, 1895). Значит, если А имел разумные основания полагать, что В не находился при исполнении служебных обязанностей, когда уго-

177

щался пивом, он (т. е. А) не совершил правонарушения, несмотря на то что из формулировки закона вытекает только

необходимостью рассеивания полумрика, призывают судей к обсуждению правовых проблеем, но когда их пытаются охарактеризовать в качестве .дедуктивных рассужде-ний, неизбежен элемент тривиальности. Происходит. это по той причине, что окончательное решение принимается еще до того, как рассуждениям придается формд силлогизма. Силлогизм строится не только после выяснения фактов де-ла, но и после разрешения правовых проблем, относящихся к области применения правовой нормы4.

Проиллюстрируем указанное положение еще одной ссылкой на прецедент R v. Bourne (1939). Решение поэтому делу мбжет быть выражено в форме, следующего силлогизма: ст. 58 Закона, 1861 года о преступлениях против личности предусматривает наказание тех, кто незаконно пользуется инструментом с намерением прервать беременность женщины. Ответчик — врач — не пользовался инструментом незаконно, поскольку он действовал с целью спасти женщину от физической гибели. Следовательно, он не ви-

178

новен в преступлении, предусмотренном ст. 58 Закона. Заключение могло принять силлогистическую форму на основании формулировки закона и обстоятельств дела только после того, как были разрешены трудности, связанные с определением значения «незаконности». Для определения этого термина судья Макнотен не прибегал к сил-логизмам. Он рассуждал по аналогии с нормами Закона 1929 года об охране жизни. Этот закон относился к случаям умерщвления плода и предусматривал, что при определении состава преступления не будет считаться незаконным лишение ребенка жизни до того, как он смог бы существовать независимо от матери, если обвиняемый действовал с целью сохранения жизни матери. Несмотря на то, что в Законе 1861 года аналогии данному положению не было, судья Макнотен посчитал себя вправе интерпретировать слово «незаконно» в аналогичном Закону 1929 года смысле. Он также дал интерпретацию концепции сохранения жизни, противопоставив понятию нормальной здоровой жизни понятие жизни, подвергшейся риску физической гибели. У него была возможность выбрать любое из многочисленных судебных толкований, относящихся к случаям неоправданного распоряжения жизнью, и по аналогии прийти к совершенно иному заключению. Избрав аналогией умерщвление плода, он мог противопоставить его аборту или сказать, что статутное определение умерщвления плода прямо относится к случаям спасения материнской жизни, и таким образом обосновать невозможность применения статутного определения другого преступления; он мог также сказать, что обвиняемый в деле R. v. Bourne сохранял здоровье, а не жизнь оперируемой им молодой женщины. В поддержку позиции судьи Макнотена можно привести много прекрасных доводов, но они должны ука-зывать на причину его выбора до того, как его заключение могло быть представлено в форме силлогизма.

В тех случаях, когда судебное решение полностью основано на прецедентном праве, без ссылки на парламентский акт, обоснованию его может придаваться форма силлогизма на окончательной стадии аргументированию, Когда судья решает дело на основании соответствующей нормы, анализа применимости ее к определенной сфере и фактам, правильность его заключения, может быть установлена путем обычной дедукции: Построенный однажды силлогизм становится тривиальным, но что касается истолкования законов или прецедентов, тривиальность рассуждений на стадии толкования не меняет того факта, что в основе своей

179